Смущенный смех заполняет мои уши, и я улыбаюсь про себя.
— Думаю, ты действительно сошел с ума, — шепчет она, в ее голосе слышится удивление.
Я закрываю глаза, наслаждаясь этим моментом с ней. Кажется, я начинаю привыкать к такой зависимости — к настоящим моментам с ней. Без масок, без ожиданий, ничего не стоит между нами. Я хочу больше этого, больше ее. Надеюсь, что еще не поздно получить это.
Когда я был моложе, я был так уверен, что не смогу хотеть ее, что никогда не преодолею вину, которую вызывает ее присутствие. Я сжигал все мосты, которые она пыталась строить между нами на протяжении этих лет, только чтобы в итоге утонуть в ней.
— Дион, — говорит она, ее голос мягкий, неуверенный.
— Ммм?
— Я... могу ли я задать вопрос?
— Конечно.
Она делает дрожащий вдох, и я крепче сжимаю телефон. Она нервничает, почему?
— В тот день в The Lacara, когда ты сказал, что ты мой так же, как и я твоя... Это были почти твои точные слова, не так ли? Что ты имел в виду?
Я хмурюсь, заинтригованный ее внезапным вопросом.
— Я думал, это очевидно, Фэй. Я не думал, что оставил много места для недоразумений. Я говорил о взаимной верности, и ты это знаешь. — Что за хрень происходит в этой извращенной голове? Она пытается найти какой-то выход, чтобы продолжить быть с Эриком?
— Ладно, — просто говорит она, ее голос дрожит. Я смотрю в окно, не зная, насколько сильно могу надавить на нее, сколько могу потребовать. Каждый разговор с ней — это как игра в Тетрис. Один неверный ход, и я построю ненадежный фундамент в неправильном направлении, увязнув по уши и не зная, как исправить свои ошибки. Один неверный шаг — и игра закончена.
— Увидимся на следующей неделе, на ежегодном благотворительном гала-ужине Виндзоров, — говорю я. — Поговорим там. Только не скучай по мне слишком сильно до этого, моя дорогая невеста.
Я не уверен, что стало причиной ее вопроса, но что бы это ни было, я выясню. Лично, когда смогу посмотреть ей в глаза и прочитать те эмоции, которые она так старается скрыть.
Глава 10
Дион
— Ты чего так долго? — раздраженно спрашивает Сайлас.
Я хмурюсь, удивленный тем, что на складе меня ждут и Ксавьер, и Сайлас.
— Что? — произносит Ксавьер. — Ты заставил нас обоих вкалывать, а потом решил оставить за бортом в самый интересный момент? Ни хрена. Это будет кульминацией моего дня.
Сайлас в знак согласия хмыкает и ведет меня в центр зала. По спине пробегает приятный холодок, когда я замечаю Ханну, привязанную к стулу в углу. Она выглядит, как чертовски жалкое зрелище — волосы спутаны, макияж размазан.
— Вижу, ты не удосужился заткнуть ей рот, — бормочу я.
Ксавьер пожимает плечами.
— Здесь некому услышать ее крики. Мне показалось забавным дать ей возможность напрасно измотать себя.
Я качаю головой, делая вид, что осуждаю, но на самом деле поступил бы так же.
Ханна резко вскидывает голову, когда я хватаю пустой стул и медленно волоку его по полу. В огромном пустом складе этот звук звучит зловеще, отзываясь эхом.
Я усмехаюсь, замечая смену эмоций в ее глазах — страх, узнавание, а затем недоумение. Да, никто никогда не ожидает этого. Все думают, что самая безумная из Виндзоров — Сиерра, а самый опасный — Зейн. Но почему-то никому не приходит в голову, что во мне идеально сочетаются оба этих качества. Моя дорогая невеста даже не представляла, насколько права, когда сказала, что подозревает меня в безумии.
— Привет, Ханна, — произношу я вежливо, ставя стул напротив нее и садясь. Ксавьер и Сайлас остаются стоять за моей спиной. — Прости за задержку.
Я бросаю беглый взгляд на часы, словно опоздал всего на пару минут.
— Держал тебя в ожидании целых шесть дней. Как невежливо с моей стороны.
Она просто смотрит на меня, явно пытаясь разобраться в происходящем. И я вижу, как на секунду ей действительно приходит в голову, что я пришел ее спасать. Глупая девочка.
Я протягиваю руку, и Сайлас вкладывает в нее мой любимый скальпель. Ханна дергается, в ее глазах вспыхивает искренний ужас. Она всхлипывает, а я улыбаюсь.
— Хочешь угадать, почему ты здесь? — спрашиваю я дружелюбным тоном, кладя скальпель на кончик пальца и заставляя его вращаться. Несколько секунд наблюдаю за этим, удерживая идеальный баланс. Достаточно легкой дрожи — и лезвие прорежет кожу.
На долю секунды я даже подумываю ослабить контроль, просто чтобы проверить, насколько это больно.
— Дион... — осторожно произносит Ханна, будто разговаривает с диким зверем, что сорвался с цепи. — Пожалуйста. Я... я никому не причинила вреда, ты же знаешь. Я просто... просто...
Я отвожу взгляд от вращающегося металла и устало вздыхаю:
— Ты просто... сознательно забрала то, что тебе не принадлежало, и годами добивала ту, кто меньше всего этого заслуживал. Ты наблюдала, как твоя сестра страдает, пока манипулировала моим братом, пользуясь его моральными принципами и любовью к семье. Даже после того, как Рейвен вышла замуж за Ареса, потому что ты отказалась идти под венец, ты продолжала играть с ними. Ты правда думала, что это останется без последствий?
Ее глаза наполняются слезами, и я вздыхаю. Как раздражает. Я хмурюсь, внезапно осознавая, что меня никогда не волновали слезы, но видеть слезы на глазах Фэй чуть не уничтожило меня. Интересно.
— Арес дал мне «поцелуй смерти» Виндзоров! — выплевывает она, в глазах вспыхивает гнев. — Я заплатила за то, что сделала! Он уничтожил мою актерскую карьеру! Даже больше — мне закрыли дорогу в индустрию. За какие-то несколько месяцев я превратилась в ничтожество. Он забрал у меня все, что было мне дорого. Разве этого недостаточно?
Я крепче сжимаю скальпель, стараясь сдержать гнев.
— Учитывая, что мы нашли тебя на элитном частном курорте... — ухмыляюсь я. — Нет, Ханна. Этого недостаточно. Ты не можешь портить жизнь моей семье и рассчитывать уйти безнаказанной. Я не остановлюсь, пока не увижу в твоих глазах то же, что было в глазах Рейвен, когда она смотрела, как ее эскизы горят на улицах. Когда каждый раз слышала, как ее называют разлучницей, хотя все, что она делала — это поступала правильно. Я хочу, чтобы ты выглядела так, будто твое сердце разрывают на части, пока оно еще бьется в груди, а ты отчаянно пытаешься вздохнуть сквозь эту боль.
Я наклоняюсь вперед и прижимаю острие скальпеля к ее щеке. Она замирает, и я усмехаюсь, наблюдая, как на кончике лезвия собирается капля крови.
— Ты даже не представляешь, как мне хочется изуродовать твою миленькую мордашку, чтобы Рейвен больше никогда тебя не узнала, — тихо говорю я. — Арес сломал твою карьеру, но для меня этого мало. Понимаешь, в чем дело, Ханна? У Ареса есть моральные принципы и ценности, которых у меня нет. Он правильный, он действует в рамках, которые можно назвать социально приемлемыми. Я — нет. Я делаю то, что мои братья и сестры не могут или не хотят делать. И я делаю это без малейшего стыда и сожаления.