Моя улыбка дрожит, и я опускаю взгляд, не в силах выдержать его полный надежды взгляд с легкой игривостью. Браку не суждено случиться, и я не знаю, как сказать ему об этом. Как сказать, что здесь наша история заканчивается?
Он переплетает наши пальцы, и я смотрю ему в глаза, стараясь запомнить выражение нежности на его лице. Я подавляю волну беспомощности и натягиваю улыбку.
— Ты же любишь рыбу? — спрашивает он, указывая на какое-то до ужаса дорогое блюдо в меню. Он наверняка захочет заплатить за ужин, но я не могу этого позволить, зная, что никогда не смогу отплатить ему тем же.
Он вздыхает, когда я качаю головой, и вырывает меню из моих рук:
— Дай мне выбрать за нас обоих. Позволь мне удивить тебя чем-то, что, как мне кажется, тебе понравится.
На мгновение мне хочется поспорить. Каждой клеткой тела я хочу сказать ему, что могу принимать решения сама, но сдерживаюсь, зная, что он — не мой отец. Он не пытается подавить меня... он всего лишь пытается произвести впечатление. Сегодня, возможно, последний раз, когда мужчина будет проявлять ко мне заботу. Я была бы дурой, если бы упустила такой момент.
Мой взгляд скользит по его лицу — коротким светлым волосам, карим глазам и этой улыбке, предназначенной только для меня. Никто и никогда не смотрел на меня так, как он, будто видит меня насквозь. Мой взгляд задерживается на его губах, и по телу проносится острая волна тоски. Я больше никогда не поцелую его. Я больше никогда не буду с тем, кто выбрал меня по собственной воле, с тем, кто действительно хочет быть со мной.
— Сколько здесь стоит номер? — спрашиваю я, прежде чем мысль успевает полностью оформиться в моей голове, прежде чем я успеваю осознать все последствия этих слов.
Эрик выпрямляется и нервно дергает воротник рубашки.
— Не так уж и дорого, — говорит он, вымученно улыбаясь.
Я улыбаюсь в ответ, зная, что он врет. Все отели Виндзоров — пятизвездочные. Я бы никогда не смогла позволить себе остановиться в одном из них. Но для юриста, такого как Эрик, это, наверное, не так уж недосягаемо.
Его взгляд скользит по моему телу, задерживается на груди на мгновение, прежде чем он смущенно отводит глаза.
— Уверен, ужин могут подать в номер, — говорит он, с трудом сглатывая.
Осознание того, что он нервничает не меньше меня, почему-то успокаивает. Он относится ко мне с такой заботой. Дион никогда не был таким терпеливым, таким нежным. Он возьмет то, что считает своим по праву, не заботясь о моих чувствах. Так было всегда. Всякий раз, когда Диону приходилось общаться со мной, он делал только то, что строго необходимо, не обращая внимания на мои мысли или переживания, словно не мог выносить моего присутствия ни секунды дольше, чем это было нужно.
Я киваю, внезапно четко осознавая, чего хочу. Годы напролет мой отец тщательно оберегал меня, не позволял даже заводить друзей среди парней, боясь, что я сделаю что-то, что даст Диону повод разорвать помолвку. Это мой последний шанс поступить по-своему. Я буду вынуждена выйти замуж за человека, который чаще всего даже не помнит о моем существовании, но это решение будет моим. Моя девственность будет отдана по моему выбору.
Глава 4
Дион
— Хочешь сначала хорошую новость или плохую? — спрашивает Сайлас Синклер, начальник службы безопасности моей семьи.
Я сильнее сжимаю телефон, заходя в холл The Lacara, раздраженный его бесконечными играми. У меня есть теория, что склонность Сайласа подавать информацию такими окольными путями объясняется банальной скукой. Этот тип так под каблуком у жены, что в его жизни не осталось места для тех волнений, что раньше ее наполняли.
— Хорошую, — резко бросаю я.
— Я нашел Ханну.
Я замираю на полушаге, холодное предвкушение пробегает по позвоночнику. Арес добавил ее в черный список после всего, что она натворила ему и его жене, Рейвен. Этот ход поставил крест на ее актерской карьере и сломал ее, но этого мало. Она еще не заплатила по счетам сполна.
— Ханну, сестру Рейвен, — уточняет он, словно я могу хоть на секунду забыть, кто она такая. Я не из тех, кто прощает. Я не забываю имен тех, кто сделал больно моим близким. — Ту самую, которую ты велел мне найти?
Чертов зануда. Он, безусловно, умеет действовать на нервы. Формально Сайлас отвечает только за безопасность — как физическую, так и кибербезопасность. Но если он сам чего-то не может, у него есть нужные связи. Он жутко раздражает, но надежен, и, хоть я никогда не признаю этого вслух, он знает, как выполнять работу, как никто другой.
— А плохая новость?
Он тяжело вздыхает:
— Она снова исчезла, прежде чем мы успели ее схватить. Очевидно, ее кто-то прикрывает, причем так, как это могут делать только большие деньги. Отец Рейвен поклялся, что они ее не поддерживают, и, по правде говоря, я не нашел доказательств обратного. Пока что, во всяком случае.
Я сжимаю зубы, подходя к лифтам, ярость проносится по телу ледяной волной. Чертова сука. Понятия не имею, как она умудряется ускользать от нас, но это не продлится вечно.
— Поговорю с Ксавьером, — бормочу я. — Хватит с меня этой игры в прятки. Черта с два я позволю ей шляться где вздумается, словно она в отпуске на курорте, в то время как моя невестка надрывается, пытаясь исправить тот хаос, что она оставила после себя.
Сайлас начинает отвечать, но его слова растворяются, когда до меня доносится до боли знакомый голос. Фэй. Ее смех становится все громче по мере того, как я приближаюсь, и на миг я не могу осознать, как она вообще могла оказаться здесь.
— Я перезвоню, — произношу я, холодная ярость наполняет вены, когда я замечаю мужчину, обнимающего мою невесту за талию. Я знаю этого типа слишком хорошо.
У меня все сжимается внутри, когда она смотрит на него с улыбкой, которую никогда не дарила мне. Черт. Она потрясающе красива, почти неузнаваема, когда выглядит такой… счастливой. Что, черт возьми, здесь происходит? Двери лифта открываются, и меня накрывает осознание. Моя невеста собирается подняться в номер с другим мужчиной.
— Эрик? — зову я, быстро к ним приближаясь и просчитывая варианты. Он оборачивается и улыбается, узнав меня, но все мое внимание сосредоточено на хрупкой, обворожительной брюнетке, которую он держит в своих объятиях.
Фэй стоит ко мне спиной, но я вижу, как она застывает при звуке моего голоса. Тот факт, что Эрик выглядит совершенно спокойно, ясно дает понять — он ничего о нас не знает. Как и ожидалось. Если бы я обратился к ней, у нее был бы шанс наврать с три короба, пытаясь оправдать ситуацию, в которой я ее застал. Черта с два.
— Дион, — произносит Эрик с искренней радостью в голосе. — Не знал, что ты уже вернулся.