Беспокойство скрутило живот.
Картер кивнул, лицо ничего не выражало. Себастьян, всегда непоколебимый, молча последовал за Картером. Но Джек задержался, наши взгляды встретились.
— Пойдем, — приказал Грейсон, Картер наблюдал за мной, пока мужчина не потащил меня к особой зоне отдыха с лучшим обзором.
Не то что бы я хотела видеть, как мужчины сражаются.
Грейсон развалился на сиденье.. или, вернее сказать, троне. Он подошел бы королю или богу подземного царства. Его рука обвилась вокруг моей талии, притягивая ближе, пока не оказалась на его коленях. Это было похоже на демонстрацию как обладания, так и привязанности.
Напряжение внутри заставляло желать побежать к Картеру, Джеку и Себастьяну и проверить их. Но сейчас это только отвлечет. Между тем, прикосновения Грейсона были неожиданно нежными, почти защищающими.
— Кеннеди, — его губы коснулись моего уха, невольно послав мурашки по позвоночнику. — Разве не собиралась меня отвлекать?
Его тон был дразнящим, но в нем была и доля остроты, напоминавшая о ставках.
— Я беспокоюсь за них, — призналась я, голос был едва громче шепота.
Его губы коснулись задней стороны моей шеи, посылая поток тепла по телу. Голос Грейсона был мягким, он использовал такой тон только со мной.
— Не волнуйся, Кеннеди. Я усмирю их, но не собираюсь причинять боль. Не когда они важны для тебя.
Тепло в его тоне отозвалось в груди. Откинувшись назад в объятиях, позволила держать меня близко.
Иногда казалось, что Грейсон может либо погубить меня, либо сделать своей королевой. Для него не было середины. Это было справедливо для касается всех нас; мы связаны, и поднимемся или упадем вместе.
Комментатор вышел в центр ринга и начал разогревать толпу. Его голос гремел по арене, привлекая внимание даже сильнее, чем его ярко-зеленый ирокез или неоново-оранжевый пиджак.
— Дамы и господа, — проревел он, словно цирковой заводила, — сегодня у нас есть три блудных сына, которые снова претендуют на место среди «Шакалов»! Кто бросит им вызов?
Один за другим из толпы вышли бойцы, сопровождаемые подбадривающими криками. Человек-гора с бородой прямо из эпохи викингов. Мужчина со шрамом на все лицо и безжалостным взглядом. Третий доброволец — масса мышц и сухожилий со слишком маленькой головой — одарил толпу зловещей улыбкой. Все это пугало.
Затем я увидела Картера, Джека и Себастьяна, теперь уже без рубашек, во всей загорелой, мускулистой красе. Дыхание перехватило. Ужасно, если они думали, что я на стороне Грейсона. Я заботилась о каждом — нуждалась во всех них — и хотела, чтобы они вышли на ринг, зная, как сильна моя любовь.
— Извини, — пробормотала я Грейсону, спешно сползая с его колен. — Сейчас вернусь.
— Кеннеди.
Его голос был суровым. Он потянулся ко мне, но я ускользнула, растворившись в толпе. Люди расступались на пути, как море, пока я не добралась до Картера. Его поза была напряженной и отражала внутренние опасения, татуированные руки были скрещены на груди.
Я крепко обняла его, прижавшись щекой к крепким мышцам.
— Удачи.
Объятие Картера было успокаивающим. Цепляясь за тепло его тела еще на мгновение и черпая силы из решимости, я отпустила мужчину.
Джек не колебался. Стоило отвернулась от Картера, как он крепко схватил меня, поместив в кокон рук.
Наши губы слились в отчаянном поцелуе, который красноречиво говорил о ставках сегодняшнего вечера. Грубый, требовательный, наполненный настойчивостью, он лишил меня дыхания.
— Спасибо, что делаешь это для меня, — пробормотала я, не отрываясь от его губ.
— Кеннеди, я сделаю для тебя что угодно, — его голос был тихим и полным обещаний.
Я повернулась, взгляд упал на Себастьяна. Пространство между нами искрило, тяжелое от невысказанных слов и запутанных историй.
Я шагнула к нему, неуверенно сокращая расстояние. Сначала объятие было неловким, пока его руки не обхватили меня крепко, почти яростно. Казалось, он пытался передать все то, что не успели обсудить.
— Удачи, — прошептал ему на ухо.
— Не нужна удача, если ты за меня болеешь, — ответил он, и я улыбнулась, чувствуя, как меня наполняет облегчение.
Себастьян все еще должен был пресмыкаться передо мной, но что-то в сегодняшнем вечере заставляло нервничать.
Он нежно коснулся моей щеки.
— Мне нравится эта улыбка. А теперь возвращайся к Грейсону, пока он не закипел от ревности и не нашел гребаного льва в противники.
Себастьян слегка ухмыльнулся, и я повторила за ним.
Когда я направилась обратно к Грейсону, толпа расступилась, стараясь не коснуться меня. Словно туннель с Грейсоном в его конце, все еще восседавшем на троне.
Я не могла прочитать выражение его лица. Но он протянул ко мне руки.
Усевшись на колени, я наклонилась ближе, проводя пальцами по волосам, намеренно соблазняя.
— Все эти мужчины – мафиози, — сказал он, и в голосе послышался гул мрачного веселья, — но я почти уверен, что ты – самое опасное, что есть здесь сегодня.
Прежде чем я успела ответить, толпа взревела. Обернувшись, увидела выход Джека на ринг. Мускулы перекатывались под загорелой кожей.
Он столкнулся с первым соперником — огромным существом с бритой головой, у которого все волосы перешли на грудь.
Джек двинулся навстречу.
Гордость разрослась во мне, когда он нанес сокрушительный удар, разнесшийся эхом по огромной комнате. Зверь споткнулся, покачнулся, а затем рухнул на землю без сознания. Толпа взорвалась. Ухмылка растянулась на губах, но попытку подняться на ноги остановила рука Грейсона на талии.
— Слишком рано праздновать.
Сердце сжалось, когда на ринг без колебаний вышел еще один мужчина.
Я повернулась к Грейсону, глаза расширились от ужаса. Его небрежная жестокость была слишком велика. Он собирался выставлять против них бойца за бойцом, пока не будут побеждены?
— Что он делает? Еще один соперник?
Грейсон встретил взгляд, не дрогнув, уголок рта изогнулся вверх в ухмылке, не доходя до стальных глаз.
— Если могут защитить тебя, они могут защитить себя.
Холод его безразличия к их безопасности жалил. Грейсон измерял ценность окружающих по их способности выстоять против опасности. Для него, для меня. Извращенно.
Прежде чем успела продолжить возражения, мужчина бросился в бой. Джек двигался с молниеносной скоростью. Они обменялись жестокими ударами. Джек атаковал быстро и ловко, даже раненый после столкновения с несколькими противниками.
Я начала думать, что он может победить, взглянула на Грейсона.
— Сколько еще?
— Не будем портить приятный сюрприз, — пробормотал он.
— В этом нет ничего веселого!
Его рука была защищающей и твердой.
— Они держали нас порознь пять лет, Кеннеди. Будем честны. Это немного забавно.
Джек ударил, и его противник отшатнулся. Он наступал вперед, нанося удары и пытаясь сбить с ног, в это же время третий мужчина бросился в драку. Он подкрался сзади. Джек был так сосредоточен на первом противнике, что даже не обратил внимания. Рев толпы не позволял расслышать шаги.
— Джек! — закричала я.
Он повернулся как раз вовремя, чтобы отреагировать на удар. Но недостаточно быстро, чтобы полностью увернуться. Карающий удар отбросил его назад.