— Почему ты их еще не убил? — Картер откинулся в кресле, лениво покачивая стакан в руке.
Поза была расслабленной, но в глазах горела стальная решимость.
— Рим не за один день строился, — ответил я. — Мне нужно было укрепить власть. Завести союзников.
— Но теперь ты готов к войне? — спросила Кеннеди. — Или как? Это просто потому, что у тебя нет другого выбора?
— И то, и другое, — признал я.
— Возможно, нападение было попыткой похищения, и они вообще не собирались меня убивать, — задумчиво произнесла она. — Во всяком случае, не всерьез. Могли подумать, что это даст власть над тобой.
Я медленно откинулся в кожаном кресле, с легкой усмешкой наблюдая за тем, как в ее разуме складывается пазл. Кеннеди была не просто красивым личиком.
И она была права. Кеннеди была идеальным рычагом давления. Ради нее я бы пошел на войну. Ради нее рискнул бы королевством, которое построил.
— Меня не особо радует перспектива помогать расширять твое королевство, — хмыкнул Себастьян. — Но их нужно устранить.
Джек и Картер молча кивнули, а выражение лиц отражало ту же твердую решимость. Кеннеди нахмурилась, в голосе прозвучала настороженность:
— Как мы можем быть уверены, что это они напали на меня?
— Не имеет значения, — фыркнул Джек. — Эти ублюдки явно не святые. Если могут представлять угрозу.. лучше бы их убрать. Мы в любом случае окажем миру услугу.
Кеннеди бросила на меня взгляд — явно показывая, что недовольна аргументом. Она все еще верила, что во мне есть что-то, нуждающееся в защите. Это было почти трогательно, согласен, но я знал, что делаю.
Я позволил уголкам губ изогнуться в легкой улыбке.
— Я не хороший человек, — признался я, не отводя от нее взгляд. — И по-настоящему переживаю лишь об одном человеке.. и к счастью для тебя, этот человек — ты, Кеннеди.
В воздухе между нами заискрило напряжение, невидимое для остальных, но ощутимое, как электрический разряд. Другие тоже ее любили, но моя одержимость была больше, чем просто любовью. Я был главой «Шакалов», а Кеннеди — моей королевой.
Я сжег бы весь мир, лишь бы она оставалась в безопасности.
И ненавидел, что каждый знал: она — моя слабость.
— Кеннеди, — она не одобрит задуманное, но это меня не остановит. — Как только возьмем первого, сможем выжать из него информацию об остальных. Пытки могут быть весьма.. убедительны.
Ее глаза метнулись к моим, а на лице заиграла борьба чувств, когда она нервно закусила губу — жест, выдаваемый внутренний дискомфорт.
Я откинулся на спинку кожаного кресла, ощущая знакомый скрип под своим весом.
— Эти трое когда-то были близки, но остальных уже тошнит от зависимостей Сантоса и создаваемых им проблем. Если исчезнет, его не станут искать слишком быстро, — мысль о том, чтобы использовать самого слабого, разожгла холодное удовлетворение. — И он заговорит.
В воздухе затрещало напряжение. Я знал, чего хотела Кеннеди: сплоченного фронта, всех за одного и одного за всех, плана, который сделал бы нас хорошими парнями. Но мы не были героями, и даже не были друзьями. Четверо мужчин в этой комнате были связаны единственной общей одержимостью — Кеннеди.
— План таков, — я поднялся, чтобы привлечь внимание.
Все четверо — я и те, кого когда-то считал братьями — пойдем ночью. Ударим по Сантосу там, где он чувствует себя в безопасности, скорее всего, когда покинет секс-клуб, где его больше интересуют наркотики, чем разврат.
Двое из нас устроят отвлекающий маневр — драку или суматоху. Может, удастся натравить Себастьяна и Картера друг на друга; это было бы забавно. Тем временем, двое других схватят Сантоса. Главное, чтобы все произошло на достаточном расстоянии от клуба. Я не собирался портить отношения с Кейном и его людьми — эти союзники мне были нужны.
— А потом? — хрипло спросил Картер.
— Потом устроим пикник в лесу, — продолжил я, чувствуя, как губы трогает хищная улыбка. — У нас есть домик, уединенный и звукоизолированный. Идеальное место для.. допроса.
Себастьян сжал челюсти, а мышцы на его шее напряглись.
— А после?
— Его никто и никогда не найдет. Учитывая, какой образ жизни он вел, если нас не увидят, будет много времени, прежде чем ублюдка начнут искать.
Я видел, как они мысленно прокручивали все в голове, осознавая неизбежность этого решения, принимая его с той тихой обреченностью, которая приходит, когда понимаешь, что в нашем мире нет места морали.
Кеннеди молчала, но я видел, как она пыталась быть сильной. И не хотел, чтобы эта роль стала привычной.
— Доверься нам, Кеннеди, — Джек положил руку ей на бедро. — Тебе не обязательно это видеть.
Она покачала головой, а решимость читалась в жесткой линии сжатых губ.
— Если вся эта жестокость ради моей защиты, то я должна быть там. Я обязана.
Картер пробормотал что-то себе под нос — вероятно, проклиная день, когда мы выбрали этот путь. Но Кеннеди была непреклонна, и в этот момент выглядела как настоящая королева мафии.
— Ладно, — уступил я. — Ты идешь. Но держишься в стороне. Смотришь, учишься. Не вмешиваешься.
— Поняла, — ответила она, но огонь в ее глазах показывал, что Кеннеди пойдет до конца, как и я ради нее.
Моя душа давно запятнана, и я сжег бы ее в аду, лишь бы Кеннеди больше никогда не оказалась в опасности.
Но я ненавидел мысль о том, что этот мир испортит ее. Если во мне еще оставалось что-то хорошее, что-то чистое, — это была любовь к Кеннеди.
* * *
Кожа руля была прохладной под пальцами, пока мы ждали снаружи клуба — вне зоны видимости камер Кейна. Я скосил взгляд на Кеннеди. Ее длинные каштановые волосы спадали на плечи, а лицо оставалось спокойным, несмотря на блики уличных фонарей, скользящие по чертам. Она всегда была моим покоем, даже сейчас, когда в воздухе витал запах крови.
Себастьян, Картер и Джек сидели молча, а внимание было сфокусировано. Мы затаились, как хищники, выжидая, когда Эдуардо Сантос выползет из своей норы.
Вторая машина, набитая моими самыми преданными людьми, стояла на холостом ходу внизу по улице. Они были нашим молотом, готовым обрушиться, если потребуется дополнительная сила. Но мне хотелось, чтобы именно эти трое запачкали руки.
Однако, когда Сантос появился, его не просто вышвырнули наружу — а буквально выволокли. Несколько головорезов Кейна сопроводили его парой грубых пинков.
— Будем следить за ним и схватим, когда выйдет из зоны видимости, — сказал я, но вслед за Сантосом из клуба вышли другие.
Позади шагал высокий, светловолосый мужчина, покрытый татуировками, чье присутствие заставило окружающих инстинктивно обратить на него внимание.
Кейн был не один; Аврора, его блондинистая одержимость, едва ли не висела на татуированной руке. Взгляд девушки был внимательным, цепким, и мгновенно заприметил меня, сидящего за рулем. Она была острой и опасной, и я одновременно желал, чтобы Кеннеди стала такой же.. и ненавидел эту мысль.
— Меняем план, — пробормотал я больше для себя, нежели для кого-то еще.
— Кеннеди, иди со мной, — в голосе звучала спокойная мягкость, скрывающая бурю под своей поверхностью.
В ответном взгляде мелькнуло недоумение, но Кеннеди кивнула без лишних вопросов. Ее доверие согрело душу.
— Что происходит? — спросил Картер.
— Твой счастливый день. Кеннеди и я будем отвлекать, — я бросил ему ключи, уже жалея об этом.
— Тронут твоим доверием, — хмыкнул он.
— Разобьешь мою машину, и в ответ разобью тебе морду.
Мы вышли в прохладную ночь. Город пульсировал под ногами, и я коснулся обнаженной кожи на пояснице Кеннеди — платье оставляло слишком много открытой кожи, но сейчас это играло на руку.