— Грейсон, пожалуйста.. — захныкал он, но у меня не было терпения к слабости, не когда речь шла о безопасности Кеннеди.
Без лишних слов, я взял плоскогубцы с лежащего рядом холодного металлического лотка. Глаза Сантоса расширились, когда он понял, что будет дальше.
— Последний шанс, — прорычал я.
— Чувак, я не..
Его крик эхом разнесся по помещению, когда я сжал плоскогубцами его ноготь.
— Неверный ответ, — спокойно сказал я и дернул.
С хлюпающим звуком ноготь оторвался, а кровь на коже мгновенно выступила. Сантос забился в оковах, его вопли разрезали стерильный воздух. Я безразлично уронил окровавленный обломок на пластиковый настил.
— Кто? — снова спросил я.
— Это был Борóвский! — захлебываясь, выплюнул он.
Пот и слезы стекали по смертельно бледному лицу.
— Продолжай, — я лениво вертел плоскогубцы в пальцах.
— Кеннеди.. она просто отвлекающий маневр, — прохрипел Сантос, захлебываясь рыданиями. — Они хотят, чтобы ты потерял равновесие.
— Кто они? — я сильнее сжал инструмент, уже готовый продолжить урок.
Сантос что-то пробормотал, но голос захлебнулся в боли.
— Это работа Борóвского..
Я кивнул, ощущая, как в груди разливается мрачное удовлетворение. Я ненавидел этот аспект нашей жизни, но он был необходим. Чтобы защищать то, что принадлежит нам.. то, что принадлежит мне — Кеннеди.
— У меня еще есть вопросы, — предупредил я, и, поскольку Сантос был частью того, что причинило вред моей девочке, взялся за еще один ноготь.
Он закричал.
Сквозь агонию его глаза нашли Кеннеди, стоявшую у стены, и даже через все это расстояние я увидел, как она вздрогнула.
— Кеннеди.. — сломленный голос Сантоса дрожал. — Помоги мне.. пожалуйста..
Она дернулась, услышав свое имя. Я возненавидел Сантоса за то, что тот осмелился его произнести и, подняв нож с лотка, шагнул ближе.
Мужчина знал имя Кеннеди только потому, что выбрали ее целью. Потому что она была важна для меня.
Взгляд Кеннеди скользнул ко мне, пока она прикусывала нижнюю губу. Я не был уверен, осознала ли Кеннеди, что означали мольбы. Сантос не должен был знать ее имени.
— Грейсон навредит и тебе, — горько выплюнул Сантос. — Думаешь, ты особенная? Они предадут тебя так же, как предали меня.
Его слова попали в цель. Кеннеди резко выпрямилась, ее глаза расширились.
— Ты ничего о них не знаешь! — выпалила она. — В этом мире есть всего несколько людей, которым я доверяю так, как доверяю им — и нет ничего в мире, чему бы я доверяла так, как их любви.
Наша любовь была изломанной, сплетенной из тьмы, но нашей. Я чувствовал жар ее эмоций, заполняющий комнату, яростную преданность, перекликающуюся с моей собственной.
Может, Кеннеди не помнила всего прошлого. Но она верила в нас, верила в любовь, что проросла сквозь мрак, несмотря на него.. а может, именно благодаря ему.
Сантос беззвучно открывал и закрывал рот, желая возразить, но перед убежденностью Кеннеди уловка рассыпалась в прах. Она верила в нас — в меня — с силой, которую невозможно было разглядеть за мягкими чертами, и ее вера укрепила решимость.
— Довольно, Сантос, — тихо и мягко произнес я, но в этой мягкости крылась сталь. — Ты проиграл.
Изо всех сил борясь с легкой дрожью в пальцах, Кеннеди сделала шаг вперед. Ее глаза не отрывались от его испуганного взгляда.
— Грейсон, — прошептала она.
— Кеннеди, тебе не нужно.. — начал я, но она покачала головой, прерывая.
— Нужно, — просто сказала она, без тени сомнения в голосе. — Ты хотел, чтобы у всех были окровавленные руки, верно?
Не у нее. Я никогда не хотел, чтобы ее руки стали такими. Но Кеннеди протянула руку и взяла нож.
Густой от напряжения воздух наполнился мольбами Сантоса. Но было ясно, что теперь Кеннеди это не важно.
— Как мне это сделать, Грейсон? — спросила она. — Как бы поступил ты?
— Я бы вонзил нож и оставил его внутри, — признался я. Именно поэтому на лотке лежал десяток небольших клинков. — Так он не потеряет много крови слишком быстро.
— Хорошо.
Она застегнула молнию комбинезона до самого горла.
— Пожалуйста, не надо.. — захныкал Сантос. — Я все расскажу.
— Ты и так расскажешь, — согласилась она.
И вонзила нож ему в бедро.
Сантос завопил, и Кеннеди вздрогнула, отшатнувшись. Но все же потянулась за новым клинком.
— Достаточно, — тихо сказал я, вынимая нож из ее дрожащих пальцев. — Ты сделала больше, чем кто-либо мог бы потребовать. Ты одна из нас, Кеннеди. Нет нужны это доказывать.
Ей никогда не нужно было ничего доказывать. Кеннеди посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. И как бы ни хотелось притянуть ее к себе, унести прочь от тьмы, что поглощала наш мир, я лишь коротко кивнул в знак уважения.
Кеннеди отступила, грудь вздымалась от частого дыхания, а в глазах блеснули слезы. Она была сильной, необычайно сильной, но даже самые сильные имеют предел.
— Ты сильнее, чем думаешь, — тихо сказал я, и в словах звучала боль — за ту невинность, что она только что потеряла.
Пока я говорил, Картер шагнул вперед, продолжая начатое.
За нашими спинами Сантос снова и снова повторял одно и то же:
— Это Боровский.. Он все организовал. Угрозы Кеннеди — это лишь способ сломать тебя, отвлечь, заманить в ловушку!
— Продолжай, — холодно произнес я.
— Твоя слабость – она, — выплюнул Сантос, злоба и яд вспыхнули в его взгляде. — Боровский знал это. Он нацелился на Кеннеди, чтобы добраться до тебя, чтобы воспользоваться тем, что не можешь никому доверять..
Кеннеди вытерла дрожащие, перепачканные кровью руки о белую ткань комбинезона, но плечи остались расправлены, а взгляд — твердым. Она была готова выслушать.
— Спасибо, Сантос, — сказал я, хотя благодарность была последним, что испытывал.
Я наклонился ближе. Тусклый свет единственной лампы отбрасывал тени на его измученное лицо. Глаза Сантоса — налитые кровью, наполненные осознанием своей обреченности — встретились с моими в последний раз.
— Где Боровский? Где Веласко?
Сантос закашлялся, из уголка рта потекла тонкая струйка крови.
— Боровский.. — хрипло выдавил он, — прячется.. старая винокурня.. на восточной стороне, — глоток воздуха, полный боли. — Веласко ушел в тень после..
Я кивнул, запоминая место, готовый обрушить ярость на тех, кто осмелился посягнуть на мое. Но тут губы Сантоса исказила кривая, зловещая усмешка.
— Теперь это уже не важно.. — прошептал он, кровь закипела на губах. — Ты уже отвлекся, Грейсон.. одержим девчонкой, нами. Мы выиграли..
Он не понимал, кем мне приходилась Кеннеди. Она не была слабостью. Она была моей силой.
— Что ты вообще знаешь о победе, Сантос? — тихо спросил я, и в голосе прозвучала угроза. — Когда сам уже проиграл.
Он сделал последний судорожный вдох, тело обмякло. Я сделал шаг назад, наблюдая, как свет угасает в его глазах, чувствуя лишь холодное удовлетворение. Сантос сделал выбор, и в темном мире, в котором мы жили, у любого выбора была своя цена — и эта цена всегда была оплачена кровью.
— Грейсон? — настороженный голос Джека прорезал тишину.
Я поднял на него взгляд.
— Давайте здесь уберемся, — приказал я, фокусируясь на предстоящей охоте. — У нас есть винокурня, которую нужно проверить, и предстоящий визит.
Пока мы убирали следы, я почувствовал взгляд Кеннеди. Я обернулся, и на мгновение весь мир сузился до нее одной.