Но теперь все было иначе. Теперь я знала, как ощущаются их прикосновения. Как идеальны члены.. и знала вкус их спермы.
И мне невыносима была мысль о том, что какая-то другая девушка тоже это знала.
— Джек, — протянула она, снова пытаясь привлечь его внимание.
— Да пошло все к черту, — прошептала я, хватая еще одну стопку.
— Что ты все еще тут делаешь? — рявкнул Джек, только что осознав, что эти две еще стоят рядом.
Они ошарашенно уставились на мужчину.
— Я просто хотела сказать.. — начала она, снова потянувшись к нему.
Джек отпрянул от руки, и из его горла вырвался настоящий рык.
— Если тронешь меня еще раз, велю вышвырнуть тебя из этого бара. И на будущее, тупая овца, я тебя даже не помню, и уж точно не горю желанием повторять то, на что меня, судя по всему, могло толкнуть только состояние полной отключки. Теперь проваливай.
Я потрясенно уставилась на Джека, в то время как глаза девушки наполнились слезами. Себастьян и Картер не выглядели удивленными. Напротив, на лицах сияли самодовольные ухмылки. Картер даже подмигнул мне, заметив, насколько ошеломлена.
Две девушки тут же развернулись и бросились к выходу, одна из них всхлипывала, исчезая за дверью в ночи.
— Ну, с этим разобрались, а теперь расскажи.. что случилось? Что они сказали? — тут же спросил Себастьян.
— Обязательно сейчас это обсуждать? Я в порядке. Просто всегда приятно сталкиваться с женщинами, которых вы трахали, пока я пять лет шаталась по чертову городу в одиночестве, потому что вы меня бросили, — слова вышли куда более эмоциональными, чем я предполагала.
Спишем это на алкоголь.
Себастьян сверлил Джека убийственным взглядом, но собственное лицо застыло в выражении полной разрухи.
— Я не могу говорить за остальных, принцесса. Но мой член и другие женщины никогда не существовали в одной реальности. Он принадлежал лишь тебе.. как и я сам, — промурлыкал Себастьян, взяв меня за руку и прижав ее к губам, словно был рыцарем в сияющих доспехах, а не тем, кто сжег дом дотла, вынудив меня переехать.
— Правда? — спросила я, и крошечный огонек радости растопил часть боли, что разъедала весь вечер.
Он не сводил с меня глаз, осторожно убирая прядь волос с лица, а затем нежно коснулся губ.
— Как я мог хотеть кого-то еще, когда однажды попробовал совершенство?
Джек со злостью опустил пивной стакан на стол, громкий стук разрушил момент.
— Спасибо, мудила! — рыкнул он, на что Себастьян лениво показал средний палец.
Картер молчал, но выглядел не менее раздраженным.
Джек судорожно потянулся ко мне.
— Пойдешь со мной домой? Можем поговорить? — умолял он.
Джек выглядел настолько несчастным, что я нехотя кивнула.
— У меня были планы на этот вечер, — недовольно проворчал Себастьян, обхватывая меня рукой за плечи с подчеркнутой собственнической ноткой.
— Дай им поговорить, — глухо бросил Картер, во взгляде читалось обещание, что нам тоже предстоит серьезный разговор в ближайшем будущем.
Себастьян что-то под нос бормотал — кажется, о том, что ему снова достался короткий конец палки, — пока выскальзывал из кабинки, освобождая путь. Я уже сделала шаг в сторону выхода, но он не дал далеко уйти, резко притянув к себе и запечатывая на губах поцелуй, от которого буквально отключился мозг, а по телу прошла волна жара.
— Завтра ночью ты моя, — приказал он, и я молча кивнула, потому что хотела мужчину не меньше, чем он меня.
— Увидимся, милая, — пробормотал Картер, пальцы скользнули в мои волосы, разворачивая лицо от Себастьяна к нему, к жадным губам.
Я утонула в поцелуе, чуть слышно вздохнув.
Я чувствовала на себе десятки взглядов, но в тот момент было плевать.
Я хотела, чтобы все видели. Хотела, чтобы все знали: эти мужчины принадлежат мне.
Джек терпеливо ждал, пока они насытятся мною, и только тогда, молча, положил ладонь на поясницу и повел к выходу.
— Я люблю тебя, Кеннеди! — вдруг раздался голос Себастьяна, заглушая шум толпы из товарищей по команде и охотниц за хоккеистами.
Я покраснела, но, хмыкнув, послала воздушный поцелуй, думая, насколько нелепо это выглядит — он кричит признания, пока ухожу с его лучшим другом.
Какая же странная у меня жизнь.
На улице было прохладно, я поежилась, и Джек осторожно обнял меня за плечи. Я сильнее прижалась к нему, позволяя теплу согреть.
Мы подошли к новому пикапу, и Джек, как всегда, галантно открыл для меня дверь, помогая забраться в салон. Затем протянул руку и аккуратно пристегнул ремнем.
— Я никогда к этому не привыкну, — пробормотала я, и впервые за последние полчаса он ухмыльнулся.
— Со временем привыкнешь. Мы будем делать это так часто, что даже не заметишь.
Джек закрыл дверь и направился к другой стороне машины, на мгновение замешкавшись у водительской двери, собираясь с духом. Я видела, как он глубоко вздохнул, а потом решительно распахнул дверь и сел внутрь.
Он закинул руку за мой подголовник, быстро оглянулся и аккуратно вырулил с парковки. Мы ехали молча, улицы города сменяли друг друга, пока он направлялся к нашему дому.
Я поймала себя на этой мысли.
Ничего себе.. Кажется, действительно начала привыкать к роскошной жизни.
Может, со временем и к тому, что меня пристегивают, тоже привыкну.
— Прости, — вдруг сказал Джек, вырывая меня из мыслей.
— Впрочем, даже глупо из-за этого злиться, — прошептала я, убирая волосы со лба и угрюмо глядя на проплывающие мимо дома. — В конце концов, меня не должно было быть в твоей жизни. Логично, что ты.. двигался дальше.
Джек резко ударил по тормозам, и меня рывком бросило вперед, ремень безопасности врезался в грудь, удерживая на месте.
— Черт. Прости, — прорычал он. — Ты в порядке? Я не следил за дорогой.
— Да, все нормально, — выдохнула я, раздраженная тем, насколько натянутым стало общение друг с другом.
— Но все было не так. Совсем не так. Я не двигался дальше. Я.. я просто пытался забыть о самой большой ошибке в своей жизни. О том, как разрушил лучшее, что у меня когда-либо было.
Я прикусила губу и украдкой на него посмотрела. Уличные фонари золотистыми бликами скользили по безупречному профилю.
— После того как мы ушли, я слегка.. сошел с ума. Я мог заснуть только в беспамятстве, напиваясь до отключки, а потом весь день шатался от похмелья, едва передвигая ноги. Ввязывался в драки. Картер и Себастьян вытаскивали меня из баров — либо потому, что валялся без сознания у стойки, либо потому, что начинал кулаками доказывать что-то кому-то. Это было нечестно, потому что им было так же больно, как и мне, — он покачал головой, пальцы с такой силой вцепились в руль, что, казалось, он сейчас вырвет его с корнем. — Я просто.. хотел забыться, — прошептал он. — Только и всего. Забыть твое лицо. И голос. И твои образы, каждую секунду мелькающие перед глазами. Я думал о том, как ты ощущалась.. как звучал твой смех.. обо всем..
Из его груди вырвался сдавленный, надломленный всхлип, и я вздрогнула, не в силах сделать ничего, кроме как молча смотреть на мужчину и слушать его боль.
Впервые пришло в голову, что, возможно, хуже всего было не мне. Потому что если они действительно любили меня, как начинало казаться.. тогда все эти годы были обречены помнить все, что делало нас.. нами. А я не помнила ничего.
— Я едва не убил себя, впервые оказавшись в квартире другой девушки. Просто сожрал горсть ее таблеток, запил несколькими рюмками.. а очнулся спустя сутки, в собственной блевотине.