По моей щеке скатилась слеза, и как будто услышав это, Джек впервые за всю дорогу посмотрел на меня.
— Не плачь. Я этого не заслуживаю, — прошептал он.
— Та девушка в баре.. ты правда ее не помнил?
Он пожал плечами.
— Я не помню никого, кроме тебя.
Я фыркнула, но Джек не улыбнулся. Похоже, это не была шутка.
Мы въехали на подземный паркинг, и я раздумывала, стоит ли говорить то, что вертелось в голове, — про разговор, услышанный в туалете.
Я позволила молчанию повиснуть между нами, пока выходили из машины и поднимались в лифте.
И только когда переступили порог пентхауса и в темноте закрылась дверь, наконец заговорила.
— Мне было больно, потому что в туалете они обсуждали тебя. Не знали, что я там.. или знали, но было плевать. В любом случае.. одна из них.. — я осеклась, потому что ненавидела каждую секунду этого разговора.
— Что они сказали? — его голос звучал напряженно.
— Что я не смогу справиться с вами. Что ваши потребности слишком велики. Что никогда не смогу вас удовлетворить..
— Полный бред.. — начал он.., но остановился, когда я покачала головой и подняла руку.
— Она говорила конкретно про тебя. Что тебе.. тебе нравятся определенные вещи и что я не смогу сделать тебя счастливым.
Джек нахмурился, лоб прорезали глубокие морщины.
— Она сказала, что тебе нравится контроль, — прошептала я.
Он молча смотрел на меня, в тусклом свете глаза вспыхивали тревожным блеском.
— Что она имела в виду?
— Это неважно, — наконец ответил он после невероятно долгой паузы. — Секс с тобой – мечта. Лучшее, что со мной когда-либо случалось. Я не мог бы хотеть чего-то большего.
— Но все-таки хочешь, — мягко настаивала я.
Он отвел взгляд, уставившись в пол.
— Джек.. — тихо позвала я. — Пожалуйста, скажи.
— Я не мог терпеть прикосновения. От них тошнило. Так что нашел способ.. как отвлечься. Как сделать так, чтобы они меня не трогали. Я.. я просто их связывал. Так они не могли дотрагиваться до меня, — его голос стих.
— И тебе начало это нравиться, — закончила я.
Глава 12
С тех пор как Кеннеди вернулась в нашу жизнь, я дорожил каждой секундой. Жизнь снова обрела смысл. Казалось, я наконец-то снова могу дышать, после того как провел пять лет, ощущая себя тонущим.
Но это... это была пытка. Признаться родственной душе, что я связывал привлекательных девушек, чтобы вытрахать из себя память о ней, было равносильно погружению члена в горячую кислоту.
Знать, что мне снились влажные сны, где делаю с ней то же самое... было еще хуже.
Я не врал, что не узнал ту девушку. Я бы не вспомнил ни одну из того времени. Все они были безымянными лицами. С каждой из них приходилось представлять лицо Кеннеди, чтобы хоть как-то отвлечься.
Но это было то, к чему я пришел, поняв, что другие привычки могут меня убить.
Хотя, возможно, это предпочтение было худшим.
Потому что если остальные варианты могли уничтожить мое тело, то это каждый раз убивало душу.
— Джек? — прошептала она.
Кеннеди все еще ждала ответа.
— Это интересовало меня... — сказал я неопределенно, не желая признаваться, что при каждом нашем занятии любовью в голове был образ ее на коленях, лицом в подушку, задницей вверх.
Руки связаны за спиной, пока я вставляю пробку в ее задницу пробку, трахая сзади.
Учитывая историю Кеннеди, не мог пойти на такое.
Даже если она ничего не помнила.
— Почему ты не попробовал это со мной? — спросила она с болью в голосе, зеленые глаза наполнились слезами, и она уставилась на меня так, словно этим предал доверие, а не связями с женщинами после нее.
О, даже не знаю... может быть, потому что отчим насиловал тебя в подростковом возрасте, так что это может спровоцировать в любую секунду.
Воспоминания о произошедшем вызывали желание блевать.
Единственная вещь, которой я рад, что она не могла вспомнить.
— Не думаю, что тебе понравится, — осторожно сказал я, стараясь звучать спокойно.
— Почему? — спросила она, наморщив носик. Этот жест заставил сердце сжаться, Кеннеди была такой очаровательной и совершенной. — Я хочу попробовать.
— Что? Нет! — огрызнулся я, несмотря на то, что член мгновенно затвердел, когда самая сокровенная, тайная фантазия была преподнесена на блюдечке с голубой каемочкой.
— Ничего не получится, — тихо сказала она, обхватив себя руками, словно пытаясь утешить.
— Что не получится?
— Все это. Я. Ты. Мы.
Во рту пересохло, и я в ужасе уставился на Кеннеди. О чем она говорила?
— Если есть что-то... что тебе действительно нравится... а я не могу соответствовать. Что мы сможем сделать?
— Тебе не позволено покидать меня, — прорычал я. — Теперь, когда я вернул тебя... ничто не сможет снова отнять.
Сделал шаг к ней, руки чесались от желания схватить Кеннеди и никогда не отпускать.
— И еще, за какого засранца ты меня принимаешь? Секс с тобой — самый умопомрачительный опыт в моей жизни. Но убери его из отношений, и я все равно продолжу ходить за тобой по пятам, как потерявшийся щенок, довольный возможностью просто находиться рядом.
Губы Кеннеди задрожали, и я выругался, наконец, набросившись на нее и притянув в объятия. Зарылся лицом в волосы и вдохнул успокаивающий аромат. Мой любимый запах в мире... после ее киски.
— Пожалуйста, позволь попробовать. О чем бы ты ни переживал — это в прошлом. Я даже не могу этого вспомнить, но хочу знать, понравится ли мне. Мне нужно... Не могу смириться, что ты делал это с ними, но не хочешь со мной.
Слова прозвучали приглушенно, так как ее лицо было прижато к моей груди. Но достаточно отчетливо, чтобы я вздрогнул.
Черт. Я ненавидел себя. Если бы не был таким эгоистичным ублюдком, уже бы хотел умереть из-за того, что заставил Кеннеди так себя чувствовать. Но мне было невыносимо находиться там, где не было ее.
Так что придется как-то выкручиваться.
То есть, в ее словах была доля правды... она ничего не помнила о тех временах. И поскольку мы не должны были говорить о прошлом, чтобы Кеннеди сама могла восстановить воспоминания... не было способа предупредить ее. Можно было бы начать медленно, немного обхватить запястья, оценить, как она отреагирует на невозможность двигаться.
Да. Именно так.
И я мог бы внимательно наблюдать за ней и остановиться сразу, как только что-то насторожит.
Это могло сработать.
Черт... член был твердым как никогда. Казалось, он вот-вот выскочит из джинсов, если я немедленно не окажусь в ней.
— Хорошо. Но ты должна сказать остановиться, если... — слова оборвались, потому что образ рук, обхвативших шею ее мудака-отчима, его медленно синеющая кожа под сжимающимися пальцами... атаковал мозг.
— Если что? — прошептала она, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня.
Блять. Кеннеди была такой красивой. Такой, что разрывает изнутри при взгляде на нее. Перестраивающую тебя так, что не оставалось выбора, кроме как поклоняться до конца жизни.
— Если что-либо будет некомфортно, — закончил я, стараясь говорить спокойно, хотя разум уже бил сигнал тревоги, что это ужасная идея.
— Хорошо. Пойдем, — внезапно сказала она, оттолкнулась от моей груди и, схватив за руку, потащила по коридору в сторону спальни.