— Пожалуйста.
Взяв его за руку, отступила к кровати, ведя за собой.
— Кеннеди. Милая. Я..
— Просто доверься мне, Джек. Помня все сейчас... думаю, я буду в порядке. Я просто знаю это.
— Чувствую себя самым большим засранцем в мире из-за того, что сейчас возбужден, — разочарованно прорычал он.
Я откинулась на кровати, увлекая его за собой, пока Джек навис сверху. Подняла руки над головой, сцепив ладони.
— Мы можем прийти к большему. Но сейчас... мы сделаем это. Возьми меня, Джек. Я твоя.
Возможно, убийство меня возбудило.
Придется проанализировать это позже.
Джек секунду изучал меня, прежде чем прежнее властное состояние овладело им. Руки обхватили бедра и медленно двинулись вверх, пока не оказались прямо под сердцевиной. Большие пальцы Джека лениво скользили по моей коже, каждое касание было так близко к тому месту, где я желала его.
— Не могу сопротивляться тебе, — наконец пробормотал он. — Я готов дать тебе все, что пожелаешь. Быть тем, кем пожелаешь. Я умру, пытаясь удержать тебя.
Ладони скользили по моим бедрам, пока Джек не обхватил задницу и не сжал, наклонившись вперед, захватывая мои губы в глубоком, отчаянном поцелуе.
Я попыталась схватить его за волосы, но тот вырвался.
— Руки над головой, — прорычал он, освободив одну руку из-под меня и крепко сжав ей оба моих запястья.
Я была обездвижена, но это не выглядело так пугающе, как до приступа. Словно осознание того, что он готов убить за меня, успокоило что-то внутри; дало уверенность, что никогда не причинит мне вреда. С ним я всегда в безопасности.
— Ты моя милая, идеальная девочка, правда, малышка? Будешь сжимать член, принимать мою сперму. Давать мне все, что я захочу.
— Да, — прокричала я, и мы застонали почти в унисон, когда он вошел в меня, зарывшись лицом в шею, держа руки над головой.
Мы остались так на мгновение, а затем Джек поднял голову, во взгляде читался яростный, отчаянный голод... а затем он прикусил мою точку пульса, и бедра начали вбиваться в меня. Киска пульсировала и сжимала член, хныканье срывалось с губ. Он был таким большим, что это почти причиняло боль. Но жжение от укуса только усиливало удовольствие.
— Черт, да. Сожми мой член. Вот так, — умолял он.
Мое нутро сжалось, услышав отчаянную просьбу.
Я затрепетала, когда оргазм начал зарождаться глубоко внутри. Джек все еще удерживал меня, я едва могла пошевелить бедрами и принимала каждый сантиметр члена, снова и снова, пока наслаждение не пронзило меня. В глазах потемнело от восхитительной интенсивности момента.
— Когда-нибудь я засуну пробку в эту идеальную попку. Растяну дырочку, буду брать тебя до потери сознания. Буду душить своим членом, трахая в горло. Моя великолепная, маленькая игрушка для удовольствия.
Я застонала, когда эти слова отправили меня за грань. Снова.
— Это моя сладкая киска. Как вообще можешь быть настоящей? Черт. Я люблю тебя.
Его член скользил во мне, входя и выходя длинными, жесткими ударами.
Я выгнулась, пока Джек продолжал бормотать грязные, идеальные слова, и, наконец, толчки не стали беспорядочными.
— Черт. Да, — выдохнул он, член запульсировал.
Секунду спустя горячие струи спермы заполнили меня, и от этого ощущения я испытала последний оргазм.
Он рухнул на меня, кончив. Мы лежали так еще секунду, но стало трудно дышать — Джек был намного больше меня.
— Ты в порядке? — наконец спросил он хрипловатым, сдавленным голосом, приподнимая мою голову с мрачным выражением лица.
— В порядке?
— Я был грубее, чем рассчитывал. Это вызвало какие-нибудь воспоминания? Тебе хоть что-то понравилось?
Мои глаза расширились.
— Ты ведь чувствовал, как я испытываю множественные оргазмы, верно?
Я рассмеялась и тихонько заскулила, когда его член дернулся внутри, готовясь к очередному раунду.
— Кеннеди, я люблю тебя, — прошептал он.
И я почувствовала, как эти слова проникают в душу.
Джек осторожно перевернул меня на бок, лицом друг к другу. И каким-то образом все еще находился внутри.
— Расскажи о том дне, — прошептала я, прижимаясь к его щеке, пока мы смотрели друг другу в глаза. — Я уже вспомнила самое важное, — сказала я, когда заметила его колебание.
— Ты странно вела себя в школе и не захотела погулять с нами после, хотя делали это каждый день — мы не могли насмотреться на тебя, поэтому старались, чтобы ты как можно больше была рядом. Но в тот день не захотела.
Его глаза затуманились, как будто вернулся в тот момент.
— Я успел недалеко отойти от твоего дома, прежде чем решил, что не смогу вынести, если не увижу до утра. Я собирался умолять тебя потусоваться, если бы это было необходимо.
Я фыркнула, и по его губам скользнула легкая улыбка.
— Ты уже давно обвела нас вокруг пальца, красотка.
Его член начал утолщаться внутри меня, но Джек продолжал говорить, не замечая этого. Улыбка померкла.
— Я думал, ты одна... он обычно пил в баре или притворялся, что работает, в шиномонтажной мастерской. Поэтому не стал стучаться. Просто вошел. И услышал твой плач, бросился в коридор и...
Его слова оборвались, и мужчина зажмурил глаза.
Странно. Я могла это вспомнить. Но казалось, что это произошло с кем-то другим. Может быть, позже, когда останусь одна, воспоминания прояснятся и станут частью меня. Но сейчас, когда была связана с Джеком вот так... это было похоже на сон.
Конечно, ужасный, плохой сон.
Но просто сон.
— Я слетел с катушек, наверное. Но не жалею об этом.
— Я помню, как ты, Грейсон и Себастьян ушли с телом, а Картер остался со мной. Но куда вы отвезли труп?
— У Грейсона были связи. На свиноферме избавились от всех улик. Твоя мать позвонила в полицию только после того, как он неделю не появлялся дома. А такой парень, как он... ну, полиции было все равно, что он исчез. Все согласились, что мир станет лучше.
Я кивнула, улавливая обрывки событий. Полицейский у двери. Страх, что нас раскроют. Плач, доносящийся из маминой комнаты.
Сон, наконец-то вернувшийся в ночи.
— Уверена, что сказала уже тогда... но спасибо тебе, — пробормотала я.
— Знаю, ты этого не помнишь, — прошептал он. — Знаю, мы совершили так много ошибок, так много сделали неправильно. Но мой мир начинается и заканчивается тобой. Я люблю тебя так сильно, что больно. И готов на все, чтобы доказать это.
— Я люблю тебя, — ответила я, когда он плавно перевернул нас и снова толкнулся в меня.
Мы снова занимались любовью, и я плакала.
Наконец-то все начало обретать смысл.
Глава 13
Следующей ночью должен был настать мой черед с Кеннеди. Я знал, что придется бороться за время с ней, и был готов.
Но сперва — чертов семейный ужин. С Грейсоном.
Мы были готовы на что угодно ради нее.. и я видел, как это делает Кеннеди счастливой, а значит, меня более чем устраивало.
К тому же Картер умел готовить.
В столовой кирпичные стены создавали уют и ощущение надежности. В воздухе витал тягучий аромат барбекю и прожаренного на углях стейка. Когда Кеннеди поднялась с места, устроилась у Картера на коленях и чмокнула его в щеку в знак благодарности за ужин, я даже не почувствовал ревности.
— Чувак, это было чертовски вкусно, — сказал я, отодвигая тарелку.