Я сжала руки Джека и, сделав глубокий вдох, поднялась на ноги. Внутри разверзлась пустота. Самое страшное — осознавать, что нельзя скучать по тому, чего не помнишь.. а теперь начинала помнить слишком многое.
Мы вернулись к машине, и я решила из этого странного, мучительного дня сохранить в сердце лишь одно.. память о его любви, теперь, наконец, ожившей во мне.
Глава 15
Толпа взревела, когда шайба оказалась в воротах, а арена в начале игры уже была наполнена сумасшедшей энергией. Я сидел рядом с Кеннеди, не отрывая взгляда от льда и делая вид, что бушевавшей во мне тоски не существовало.
— Что думаешь о поездке в Париж? Этим вечером, — спросил я, размышляя, насколько пошатнется наша договоренность с остальными, если сбегу с Кеннеди прямо во время игры.
Возможно, их гнев стоил того, чтобы не сидеть на трибунах.
Кеннеди уставилась на меня как на безумца.
— Мы не поедем в Париж, — твердо отказала она.
Мило, что в наших отношениях Кеннеди считала себя боссом.
Правда, единственное, где она в действительности главенствовала — это на моем члене.
Я посмотрел на диетическую колу, затем на ее живот... размышляя, не пора ли девушке отказаться от кофеина. Месячные должны были начаться на следующей неделе... а учитывая, сколько времени я провел в ней — и сколько времени проводили другие, — возможно, это тот самый месяц.
Папочка Грейсон совсем близко.
Был целый список вещей, о которых стоило позаботиться перед рождением ребенка, во-первых, выяснить, кто, черт возьми, за ней охотится. Но кроме того, вопросы питания... и поиск врача, который не принял бы деньги от врагов в обмен на то, чтобы навредить Кеннеди.
И все такое.
— Ты не отрываешь от меня взгляда, выглядя как сумасшедший, — пробормотала она, глядя на то, как Картер молниеносно заблокировал бросок.
Сегодня на мужчину обрушился шквал огня, но во вратарской зоне он был тем еще зверем, останавливая каждую шайбу.
— Понятия не имею, о чем ты, — безразлично ответил я, обхватывая ее талию и чувствуя знакомое возбуждение — проблему, с которой сталкивался каждый божий день, прикасаясь к Кеннеди. — Я всегда так на тебя смотрю. Как на любовь всей своей жизни, очевидно.
— Мило. Но ты ведешь себя странно, — сказала она, обхватывая мою руку двумя своими.
Разница между нами привлекла все внимание. Темный загар в сравнении с ее бледностью, и моя ладонь была намного крупнее.
Кеннеди была такой хрупкой. Паника пронзила меня при мысли о том, как легко кто-то может уничтожить ее. Оторвав взгляд от сцепленных рук, огляделся по сторонам, словно кто-то собирался напасть в любую секунду. Все казались обычными фанатами, набивавшими рты попкорном и мягкими крендельками или потягивавшими пиво, подбадривая игроков или крича на них.
Но никогда нельзя было знать наверняка.
Толпа взревела, и я перевел взгляд на Джека, чье мастерство владения клюшкой поражало воображение, пулей пронесся по льду. Одним движением запястья он послал шайбу мимо вратаря «Нэшвилла», и звук голевого гудка эхом разнесся по арене, приводя людей вокруг нас в неистовство.
Кеннеди вскочила с места и начала победоносно танцевать, отвлекая от сканирования окружения своей подпрыгивающей задницей и сиськами.
Я сдержал стон, потому что, черт... моя девочка была самой великолепной из всех, кого когда-либо видел.
— Вставай, — позвала она, поскольку я был едва ли не единственным человеком, все еще остававшимся на месте после гола.
Я нехотя встал, потому что... ладно, ей принадлежало больше, чем просто мой член. Но лишь слегка похлопал. Джек проехал мимо и послал Кеннеди воздушный поцелуй, а я притворился, что вовсе не завидую, когда девушка сделала вид, что поймала его, и послала Джеку ответный.
Я старался не обращать внимания. Правда старался. Но наблюдать за игрой... было мучительно. Когда-то я думал, что буду там, с ними. Это было нашей мечтой. Когда-я мог предугадывать действия Джека. Когда-то был тем, кого поддерживали фанаты.
Но никогда не был зрителем. Я предпочитал действовать.
Никто не мечтает стать боссом мафии.
Маленькие дети мечтают стать профессиональными спортсменами, попасть на телевидение, чтобы толпы болельщиков выкрикивали их имена.
Было совсем не горько... что эти мечты когда-то принадлежали и мне.
Обычно удавалось отвлечься играми с Кеннеди, но сегодня с этим были проблемы.
Поэтому я и думал о Париже.
Потому что Кеннеди и я — единственное, что могло отвлечь, когда мысли утекали в подобное русло.
Как бы ни была велика мечта играть в НХЛ.
Кеннеди я всегда желал больше.
— Святые угодники. Ты видел этот удар? — спросила она и вскинула бровь, осознав, что мои глаза устремлены на нее, а не на лед.
— Святые угодники? — усмехнулся я, заставляя себя смотреть, как Себастьян наносит еще один сокрушительный удар за сеткой Картера, отбирая шайбу и отправляя ее Джеку.
— Как думаешь, у них есть соленые огурцы в палатках спонсоров? — спросила она... и снова я смотрел только на Кеннеди.
В полном восторге...
Потому что соленые огурцы — это ведь обычное желание для беременных, верно? Насколько я помнил, она никогда раньше не хотела перекусить солеными огурцами.
— Ты хочешь огурцов? — обыденно спросил я, параллельно изучая каждый ее сантиметр.
Грудь стала больше? Перед игрой я развлекался с ее сосками, параллельно трахаясь в машине. Но были ли они более чувствительны?
Я был так увлечен тем, что ее киска делала с моим членом, что не обращал на это должного внимания.
Соберись с мыслями, идиот.
— Просто привлекательно звучит. Тебе не кажется? — спросила она, оторвав взгляд от игры, чтобы посмотреть на меня, присасываясь к диетической кока-коле.
— Давай я принесу тебе новый напиток... и огурчик, — сказал я, протягивая руку за стаканом, пока она не успела сделать еще несколько глотков.
Без кофеина Кеннеди будет дьяволом... но, возможно, если мы станем доставлять ей достаточно оргазмов, то сможем пережить бурю.
Оргазмы лучше кофеина... верно?
— Стакан еще полон! — сказала она, пытаясь помешать.
— Нет. Я знаю, как важно для тебя правильное соотношение льда и газировки, а нынешнее определенно не то, что нужно, — сказал я.
Все повскакивали со своих мест, и я увидел, что Джек снова пошел в атаку. Кеннеди забыла о газировке, тоже встала и начала дико кричать, когда Джек отклонился и... удар был заблокирован.
Я воспользовался возможностью забрать напиток, посчитав соленые огурцы знаком.
Время для перерыва от кофеина.
Нужно было следить за парнями, они теряли голову и давали что угодно, стоило лишь Кеннеди на них взглянуть.
Я был... немного устойчивее.
Ладно, не совсем. Но мог при необходимости придерживаться запрета на кофеин. В конце концов, именно я, так сказать, отвечал за снятие вратаря6.
Картера бы позабавила эта шутка.
— Пойдем, — сказал я. — Купим тебе огурчик.
Прозвучал гудок, знаменующий конец периода, так что ей не пришлось пропускать ни секунды игры, утоляя голод. Она вложила свою руку в мою, и мы направились в переполненный коридор, где находились все спонсоры. Я незаметно выбросил газировку в мусорное ведро.
Повезло, что один из репортеров поймал Джека по пути в раздевалку, и Кеннеди застала интервью на экране телевизора. Она отвлеклась, наблюдая за попытками девушки флиртовать с Джеком, и даже не заметила, когда я принес огурчик и «Гаторейд»7 вместо диетической колы.