Она могла вернуть любое количество кофеина в жизнь, если тест на беременность окажется отрицательным.
Кеннеди бы простила меня... со временем.
Мы возвращались на места, когда она случайно взглянула на мои руки.
— О, нужно вернуться... ты забыл мой напиток.
Я запаниковал, чего никогда не происходило, и легонько толкнул Кеннеди к стене, свободной рукой обхватив голову, заевшись всем телом к ее и опустился к губам.
Существовала лишь одна вещь, которую можно было использовать, чтобы отвлечься... секс.
Рукой я отпустил ее голову и нырнул под надетую на девушку майку — которую ненавидел, ведь на той находилось чужое имя, — член стал еще тверже от ощущения мягкой кожи.
Кеннеди застонала, прижавшись к моим губам, а наши языки ласкали друг друга.
— Снимите комнату, — громко кашлянул кто-то позади, из-за чего пришлось побороть желание развернуться и выстрелить в него.
Но это было затруднительно с огурцом и спортивным напитком в руках, так что нам нужно было найти место, где это можно исправить. Немедленно.
И тут меня посетила лучшая идея.
— Пойдем, — прорычал я и потащил девушку по коридору к одной из дверей, ведущих в часть стадиона, где находились раздевалки и комнаты персонала.
Слабый звук зуммера, сигнализирующий о начале нового периода, донесся до меня, но быстрый взгляд на Кеннеди дал понять, что она не слишком беспокоилась о возвращении. Слишком уж была опьянена похотью.
— Куда мы идем? — спросила она, пока мы спускались по лестнице.
Я прижал ее к стене, увлекая в поцелуй, пока та не оцепенела и не растерялась, потому что знал: Кеннеди не согласится с новым блестящим планом, если не подтолкнуть к этому.
— Пойдем, детка, — пробормотал я, направляя Кеннеди в туннель и дальше по коридору в сторону раздевалки команды.
Команда только вышла на лед, так что у меня было достаточно времени, чтобы заставить ее кончить несколько раз... прямо у шкафчика Картера... прежде чем они вернутся.
— Ох, — тихо вздохнула она, словно нас могли застукать в любую минуту, когда я использовал карточку, украденную у Себастьяна, и открыл дверь в раздевалку.
Кеннеди огляделась. Знал, что она бывала здесь и раньше, но посреди игры все было немного иначе. Вещи были разбросаны, и... пахли. Хуже обычного.
Навеяло миллион воспоминаний, честно говоря. О других случаях, когда я приводил Кеннеди в школьную раздевалку, будучи подростком, и делал вещи, очень похожие на те, что планировал сейчас.
Как и думал, здесь было пусто, все смотрели на, как мне казалось, очень близкую к завершению игру, судя по только что забитому Картером голу, который показывали по телевизору над нами.
Все трое, вероятно, отвлеклись, гадая, куда я дел Кеннеди. Их страдания доставили немного удовлетворения; мне все еще было слегка горько после недавнего решения мозга прогуляться по дорожкам памяти и подумать о потере хоккея в жизни.
Серьезно, у меня было денег больше, чем у Бога, больше власти, чем у президента, и девушка моей мечты рядом... Я не страдал.
Но, возможно, сегодня особенно было необходимо напомнить себе, почему и ради кого отказался от всего этого.
Огурец и «Гаторейд» были отброшены на стул, и я подхватил Кеннеди на руки, позволив обхватить меня ногами, пока направлялся к шкафчику Картера. Это был не совсем «шкафчик», а скорее огромное открытое пространство. Так что оно идеально подходило для планов.
— Я собираюсь трахнуть тебя прямо здесь, детка, — пробормотал я, стягивая ее штаны до лодыжек.
Кеннеди широко распахнула глаза.
— Что?! Мы не можем.
Однако она извивалась в моих руках, не предпринимая попыток вырваться.
Улыбнувшись, я провел двумя пальцами по мокрым складочкам, распределяя влагу по клитору и массируя его, на что Кеннеди издала тихий стон, взгляд метался по сторонам, словно в любую секунду кто-то мог поймать нас.
То есть, могли бы. Было бы здорово, вернись один из парней с травмой — не со слишком серьезной, конечно, мне нужно, чтобы они помогали защищать Кеннеди, — но, может быть, с ушибом или чем-то подобным. Я мог представить себе выражение лица Картера, если бы он завернул за угол и обнаружил меня глубоко погруженным в нашу девочку, пока ее восхитительный запах пропитывал раздевалку.
Ее дыхание сбилось, когда я ввел пальцы в тугую киску; хлюпающий звук сильного возбуждения ублажал слух.
— Я одержим этой тугой киской. Я говорил об этом в последнее время? — прошептал я Кеннеди на ухо, нежно покусывая мочку, и та задрожала от желания прижаться к моему телу.
— Не стоит этого делать, — сказала девушка, но я видел: она уже сдалась.
Моей Кеннеди нравилось то, что я мог делать.
Я обхватил ее грудь через джерси, желая сорвать одежду. Но одно дело, если кто-то увидит ее лицо... и совсем другое — идеальное тело.
Пришлось бы убить вошедшего, и, что-то подсказывало, Джек, Картер и Себастьян не были бы слишком рады скорой кончине одного из товарищей по команде.
Победная улыбка появилась на губах, когда рука Кеннеди проскользнула между нашими телами, свернув под резинку джинсов и коснулась ноющего члена.
— Пожалуйста, трахни меня, — прохрипела она, и я прижался к ее губам жестким поцелуем, потому что мне нравилось, когда моя девочка умоляла.
— Все для тебя, детка, — прорычал я, одной рукой расстегивая джинсы, а другой продолжая ласкать ее.
Вздох облегчения вырвался, когда член освободился от заточения. Вообще-то я предпочитал костюмные брюки именно по этой причине — пространство для члена, если Кеннеди в миллионный раз за день заставит меня возбудиться.
Я вытащил пальцы и засунул в рот, стараясь не потерять сознание от охренительно прекрасного вкуса. Ее киска была всей пищей, в которой я нуждался. Вероятно, мне светила вечная жизнь, если бы мог поглощать ее изо дня в день.
— Черт, лучше тебя на вкус ничего нет, — прорычал я, стягивая джинсы, чтобы облегчить проникновение.
Я обхватил бедра Кеннеди и приподнял девушку, во взгляде которой заметил отчаянную потребность, прежде чем проникнуть в нее.
Рот Кеннеди приоткрылся, и я поймал вырвавшийся всхлип губами, целуя и удерживая ее на члене, чтобы девушка могла привыкнуть к растяжению.
Если бы ничто другое не подтверждало, что она создана для меня, то погружение члена в ее киску навечно уверило бы в этом.
Идеально, черт возьми, подходит.
Она выгнулась навстречу, зажмурившись и погружаясь в ощущения. Хотелось держать ее так вечно, всегда связанной со мной.
— Ты готова? — пробормотал я, светло-зеленые глаза наконец открылись, и мы на мгновение уставились друг на друга.
Никто в моей организации никогда бы не поверил, что я могу так себя проявлять, жить ради каждого вздоха моей девочки.
Что было чертовски к лучшему.
— Такой джентльмен, — хмыкнула она. — Но да, пожалуйста, двигайся. Прошу, заставь меня кончить. Умоляю.
Прикусив нижнюю губу, я прижал ее к стене для лучшего равновесия, и снова провел рукой по джерси, желая ощутить идеальной формы сиськи.
Ее тело было моим раем.
Кому нужны были жемчужные врата, когда существовала Кеннеди.
Не то что бы меня когда-либо пропустили бы через первые.