Она вскрикнула, когда я потянул и ущипнул сосок, неподвижно удерживая девушку на члене, а Кеннеди дрожала и извивалась, изысканно испытывая мое возбуждение.
— Заставь меня кончить, — хныкала она. — Зачем мучаешь меня?
Я застонал, отводя руку, чтобы лучше держаться, пока буду ее трахать.
Положив одну руку на шею, а другую — на бедро, медленно выскользнул из нее, прежде чем, наклонив бедра, снова проникнуть внутрь. Напряжение покинуло тело девушки, и она закрыла глаза, пока я двигался, каждым толчком глубоко проникая в киску. Представлял, как достаю до ее матки, заполняя спермой.
Как было известно, манифестации8 — уже половина успеха.
— Вот так, детка. Чертовски хорошо обхватываешь меня. Я так тебя люблю.
— Повтори, — прошептала Кеннеди, обвив руками шею, когда я перешел к устойчивому ритму.
Я боялся не успеть. Должен был подарить ей еще как минимум два оргазма, прежде чем прозвучит сигнал окончания матча.
— Как хорошо ты ощущаешься? — простонал я.
Ее ногти впились в мою шею, едва не вынудив кончить.
— Скажи, что любишь меня, — поправила она.
Я прислонился лбом к ее, глядя в глаза, продолжая проникать внутрь и выходить.
— Я люблю тебя, — выдохнул я. — Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Она достигла кульминации, сильнее обхватывая член, а мне в это время приходилось думать о мертвых щенках в попытках не опозориться.
Языком лаская ее пульс, я наслаждался, насколько диким и неуправляемым он был. Было приятно иногда видеть доказательства воздействия, которое на нее оказываю. Нуждался в понимании, что Кеннеди ощущает хотя бы часть этой изысканной пытки. Что, возможно, испытывает хоть каплю той нужды, что наполняет меня по отношению к ней.
— Вот так. Такая хорошая девочка, кончила на папочкин член.
Ее глаза были закрыты во время оргазма, но моментально распахнулись и уставились на меня со смесью смеха и ужаса.
— Пожалуйста, никогда больше так не говори, — застонала она, когда я потянул ее за волосы и впился зубами в открытую шею.
Я рассмеялся, потому что она будет называть меня «папочкой», очень и очень скоро, если все произойдет так, как хочу.
— Давай еще один, малышка. Игра скоро закончится, сюда придет толпа хоккеистов. И если они увидят, как ты кончаешь — потому что я не остановлюсь, пока не дашь еще один оргазм, — произойдут плохие вещи.
Она вскрикнула, когда я выгнул бедра, входя в нее максимально глубоко. Рука соскользнула с шеи к клитору, массируя его в ритм толчков. Мгновение спустя ее киска сильнее сжалась вокруг члена, с зубами Кеннеди впилась в рубашку, продолжая извиваться.
— Очень хорошо, детка. Очень хорошо, — простонал я, звуча приглушенно и прерывисто, настигнутый оргазмом.
Жар прошел по телу, и потребовались все силы, чтобы не уронить Кеннеди и не рухнуть вслед, насколько чертовски приятными были ощущения.
Я определенно был поэтичен, спускаясь с высоты удовольствия.
Где-то вдалеке раздался слабый звук зуммера, сигнализирующий об окончании игры.
Черт.
Со стоном отстранившись, я заправил член обратно в штаны, переосмысливая идею заняться сексом. Мне нравилось обниматься после, а сейчас времени для ласок определенно не оставалось.
Я провел пальцами по ее киске, наслаждаясь ощущением совместной кульминации. Кеннеди задрожала, прижавшись лицом к моей груди, а дыхание все еще вырывалось кроткими быстрыми вздохами.
Я вытер пальцы о скамейку Картера и тренировочную одежду, широко ухмыляясь.
Кеннеди даже не заметила этого.
Превосходно.
— Пойдем, детка, — торопливо натянул на нее штаны и подтолкнул к двери, услышав звук шагов.
Открыв дверь, увидел удивленного тренера, который как раз тянулся к ручке.
— Что за? — начал он, отступая и пялясь на нас, вероятно, мгновенно догадавшись, что только что происходило. — Вы двое, черт подери, серьезно?
Лицо Кеннеди покраснело от смущения, и она выглядела так, словно собиралась тотчас рвануть с места. К тому же, я забыл в раздевалке ее напиток и соленый огурец, так что Кеннеди, вероятно, вот-вот проголодается.
Требовалось поскорее это исправить.
— Эй, отличная игра, — сказал я, засовывая в его нагрудный карман три стодолларовые купюры.
Тренер в шоке уставился на деньги, но, как и подобает хорошей овце, теперь был куплен и оплачен. К черту секс в раздевалке.
Мы шли по коридору, и на лице сверкала ухмылка... не только от послевкусия невероятного секса.
Я не мог дождаться реакции Картера.
Глава 16
Черт. Игра выдалась сложной. Мы вырвали победу из лап соперников, но я был выжат, как лимон.
Я нуждался в Кеннеди, бургере и пиве. И именно таком порядке, пожалуйста.
— Ты был непробиваем, Хэйз, — сказал Джек, хлопнув меня по заднице, протискиваясь мимо и явно торопясь к нашей девочке.
Ее исчезновение после второго периода вызвало у всех напряжение.
Я, быть может, и смирился с присутствием Грейсона. Возможно, даже согласился делить с ним Кеннеди..
Но это не означало, что я ему доверял.
И после всего произошедшего между нами не был уверен, что когда-нибудь смогу.
— Придется сыграть лучше, если на следующей неделе хотим обойти Торонто, — устало бросил Себастьян, добравшись до шкафчика и плюхнувшись на скамейку, запрокинув голову на стену.
Он провел на льду больше времени, чем я, пытаясь подстраховать. Что сказалось на его виде.
Я лишь хмыкнул, наконец добравшись до своего шкафчика и скинув перчатки. Собирался сесть, как вдруг заметил что-то блестящее, размазанное по скамье.
Что за чертовщина?
Я был измотан. Это единственное оправдание тому, что не позвал уборщика, а сам протянул руку проверить, что это. Черт, да неизвестной жидкостью могла быть просто ментоловая мазь, которую я втирал в запястье перед последним периодом, чтобы унять боль после удара одного из их нападающих, когда тот пытался забить.
Проведя пальцами по пятну, я поморщился от липкой текстуры и поднес руку к носу.
— Черт, — зарычал я, уловив запах Кеннеди.. и кое-чего еще. — Черт возьми.
— Что? — спросил Себастьян, мгновенно вскочив, будто на нас напали.
Черт, неужели до этого докатилась наша жизнь?
— Грейсон трахал Кеннеди в раздевалке. И, почти уверен, сделал он это именно на моем шкафчике.
Я поднес пальцы к носу Себастьяна, и тот вдохнул, зрачки на секунду затуманились, пока впитывал запах Кеннеди.
— Фу. Да это не только Кеннеди! — рявкнул он, яростно потирая нос, будто я размазал эту дрянь прямо по нему.
— Я в курсе, — протянул я, хватая полотенце и вытирая скамью, хотя знал: этого не хватит, чтобы заглушить ее запах.
А знал это, потому что форма неделями была пропитана ее ароматом после того, как впервые кончила мне на ногу.
Я осмотрел раздевалку, ожидая, что кто-то из команды бросится принюхиваться.
Сраный Грейсон.
— Что происходит? — спросил Джек, вытирая полотенцем волосы.
Черт возьми, он успел принять душ за те пять секунд, что мы были в раздевалке.. как долбаный ниндзя.
Я поднял руку, и мужчина посмотрел на нее как на змею, в любой момент готовую укусить.
Учитывая, что на руке были следы спермы Грейсона.. и впрямь похоже на змею.
Я поднес руку ближе, чтобы он не смог отвертеться. Если уж все мы это учуяли, то и ему придется.