Я оглядела их, но мужчины все еще выглядели чертовски упрямыми.
А потом снова начали спорить.
— Стоп!
Как только я прокричала это, головная боль пронзила разум сильнее, чем когда-либо прежде. Я подняла руки к вискам, пытаясь остановить взрыв собственной головы, ведь именно так это ощущалось.
Мгновенно все замолчали. Джек бросился ко мне, опустился на противоположную сторону от Грейсона и обхватил руками в защитном жесте. Себастьян выглядел пораженным. Руки Картера сжались в кулаки, готовясь нанести удары, но атаковать было некого.
— Вы делаете мне больно. Каждый раз, когда ссоритесь.
— Мне жаль. Что мы можем сделать для тебя, детка?
Грейсон опустился на колени и теперь смотрел на меня снизу вверх, безупречный в сером костюме, а белоснежная рубашка едва открывала татуировки, поднимающиеся по мощной шее.
Я оглядела их лица.
— Нужно, чтобы вы работали вместе, чтобы мы сражались вместе. И поскольку никто, похоже, не может этого сделать.. нужно, чтобы вы следовали моему примеру.
Я устала быть жертвой, которую они защищали. Милой девушкой, от которой хранили секреты, даже не подозревающей о кошмарах, таящихся внутри.
Но это была моя битва. Я была той, кому грозила опасность.
Каждый из четырех альфа-самцов считал себя лидером, поэтому не могли работать вместе.. даже ради моей защиты.
Пришло время стать боссом.
Глава 2
— Все, что потребуется, — пообещал Грейсон. — Ты – наша королева и знаешь это.
— Хотелось бы, — сказала я, резко вставая на ноги.
Это было ошибкой — быстрое движение причинило ужасную боль.
Как только лицо сморщилось в мучении, все четверо замолчали. Они подскочили, пытаясь усадить меня обратно, грозясь снова сбить с ног.
В их молчании наконец ощущалась собственная сила.
Все это время они манипулировали, скрывая секреты. По словам Грейсона, у них были веские причины замалчивать прошлое. Он считал, что если я не смогу восстановить воспоминания самостоятельно, то они никогда не вернутся по-настоящему. Это будет просто тень памяти, созданная из рассказов.
Но я могла так же легко манипулировать ими.
Не думаю, что это имел в виду Грейсон, называя меня королевой. Пока нет. Но может быть однажды..
— Я собираюсь приготовить завтрак, — резко сказал Картер, вставая.
У него было больше всех причин ненавидеть Грейсона.
— Кеннеди, пожалуйста, присядь, — обратился Себастьян. — Ты выглядишь болезненно.
— Возможно, следовало бы обратиться в больницу, — огрызнулась я. — Но вы не хотите глаз с меня спускать, не так ли?
— Кеннеди, это нелепо, — голос Себастьяна был твердым. — Если бы потребовалась больница, мы бы притащили ее к тебе. Мы хотим защитить тебя. Поверь.
Это было правдой, с которой я не могла поспорить.
Однако злость от этого не исчезла, и когда Грейсон открыл рот, я знала, он собирается скормить очередную порцию лжи. Как и остальные парни.
Я помчалась в сторону Картера, гордясь, что не потеряла сознание.
Спор не был закончен. Он не мог избавиться от меня просто отправившись на кухню, даже если это было сделано ради приготовления любых блинчиков с шоколадной крошкой.
Хотя последнее бы не повредило.
При входе на кухню взгляд уткнулся в широкие плечи Картера, он не повернулся. Мужчина рылся в шкафчиках, однако, кажется, не находил желаемого. Здравомыслие? Нормальную, не психопатическую альфа-версию мужественности? Муку? Что бы он ни искал, искомое не появилось.
Мысли обо всех вещах, что я могла сказать, роились в голове. Но с губ сорвалось только:
— Ты в порядке?
Потому что он точно не выглядел «в порядке». Напряжение в плечах, его поведение в данный момент.
— Да.
За ответом последовала долгая, глубокая тишина. Он полностью осмотрел шкаф и направился к следующему, ни разу не взглянув на меня.
Картер был таким прекрасным собеседником.
Я почти сдалась и вернулась в гостиную к куче лживых историй и манипулятивной чепухи от Грейсона, они хотя бы выражались в приятной форме. Но как только попыталась уйти, мужчина выпалил:
— Рад, что это был Себастьян.
Разум все еще был сосредоточен на устроенном Себастьяном поджоге, повлекшим за собой потерю всех вещей. Поэтому я просто уставилась на Картера на несколько секунд, потерянная и смущенная — обычное состояние рядом с этими мужчинами.
Он все еще не обернулся. Широкие плечи и крепкая задница были очаровательны, но не давали никаких ответов.
— Почему? — я потребовала продолжения. — На тебя я все равно зла.
Наконец он повернулся, замешательство отражалось на красивом лице.
— О чем ты говоришь?
— Я зла и на тебя тоже, — повторила я. — Вы оставили меня в больнице без воспоминаний, без семьи, без любой идеи о том, кто я.. Казалось, никто не желал меня; что была ужасным человеком, который даже не достоин быть любимым.
Голос сорвался. Я не осознавала, как сильна боль от произошедшего, пока не услышала ее в собственном монологе. Тяготы медленных попыток выяснить не только личность и пристрастия, но и даже достойна ли я иметь близких людей, если никто никогда не искал меня.
Картер бросился ко мне и сжал в объятиях.
— Ох, Кеннеди. Ты всегда была достойна. Мы никогда не хотели, чтобы ты почувствовала обратное, — он выглядел пораженным. — Все в больнице влюбились в тебя, не только Кэрри. Люди тянулись к тебе, считали великолепной просто за то, какая ты. Нет никого похожего.
Это была длинная речь для Картера, и он произнес ее убежденно.
— Не значит, что я верила в это, — голос был наполнен слезами.
Похоже, риск попасть под колеса той машины снял мою защиту и теперь я не могла сдержать слов.
— Никто ни разу не пришел ко мне. С какими людьми такое происходит? Кто остается неприкаянным?
Выражение его лица было потрясенным:
— Мне очень жаль, Кеннеди. Я понятия не имел. Я никогда не хотел, чтобы ты так себя чувствовала..
— Вы были нужны мне, — прошептала я, а потом он, казалось, сломался и притянул меня в объятия.
— И ты была нужна нам все это время, — прошептал Картер низким и хриплым голосом.
Несколько долгих секунд мы прижимались друг к другу. Несмотря на не утихшую внутри злость, руки Картера дарили утешение, даже когда он был причиной гнева.
— Рад, что это был Себастьян, — сказал он. — Потому что сейчас я не могу двигаться достаточно быстро, чтобы защитить тебя.
Дрожь пробежала по его телу в объятиях, это пугало. Подняв лицо, чтобы разобраться в происходящем, я увидела, как он поглощен чувством вины.
— Я недостаточно хорош для тебя.. но буду. Смогу защитить тебя.
Его слова наполнили грустью, а затем вспыхнуло воспоминание. Картер в подростковом возрасте, серьезный и тихий, как сейчас, но чувствительный. Держащий меня за руку во время ночной прогулки по изрытым ямами улицам трейлерного парка. Лунный свет посеребрил воду в ручье, который бежал за двойными полосами, и все выглядело прекрасным с Картером рядом. Не имело значения, где мы были.
— Мне не нужна защита, Картер. Мне нужна твоя помощь. Это две разные вещи.
Он все еще не выглядел так, будто поверил, поэтому я обхватила его лицо руками. Щетина была грубой.