— Сколько раз это происходило?
— Сколько раз я получал сообщения? — прохрипел Торрин, не понимая.
Грейсон нетерпеливо покачал головой.
— Как долго это продолжалось?
— Как минимум пару раз в неделю.
Глаза расширились, и меня едва не вывернуло.
Каждую секунду рядом с Кеннеди был кто-то из нас, но даже так.. кто-то наблюдал и следил за нами.. за ней.
Как, черт возьми, мы должны ее защитить?
— Я думал, что присматриваю за ней. Это происходило с рабочего телефона. Клянусь! — завопил Торрин, захлебываясь кровью и слюной.
Грейсон либо нанимал полных идиотов, либо этот парень был жалким лжецом.
Впрочем, не важно, он следил за нами, следил за ней.
И это было непростительно.
Грейсон молча слушал всю эту чушь, бессмысленные «секреты», которыми Торрин надеялся спасти шкуру. Хотя вместо того, чтобы нести бред, ему стоило бы умолять о пощаде — потому что все откровения не стоили и гроша.
На лице Грейсона застыла маска безразличия, и большинству людей он бы показался спокойным.. но я знал мужчину достаточно, чтобы видеть, насколько он был в ярости.
С холодной решимостью в глазах, он посмотрел на Торрина, несколько раз обмотал веревку вокруг ладони и начал тянуть.
— Что?! Нет! Ты сказал, если я расскажу.. — слова Торрина оборвались, когда веревка сильнее затянулась.
— Не припомню, чтобы обещал что-то подобное, — спокойно произнес Грейсон. — Какими бы ни были причины шпионить за мной.. Я не держу у себя идиотов. И уж точно не держу крыс. А ты, Торрин.. одно из двух.
Крики Торрина превратились в сдавленные хрипы, и, хотя я не желал в этом признаваться, страх в глазах, нарастающая паника, когда тот бился в конвульсиях в надежде освободиться, доставляли какое-то мрачное удовлетворение.
Хватка Грейсона была беспощадной — пальцы сжимались, словно стальные тиски, без тени сожаления на лице. Попытки борьбы Торрина становились все слабее с каждой секундой, дыхание сбивалось в рваные, хрипящие вдохи.
Это напомнило, как корчился в агонии отвратительный отчим Кеннеди в свои последние минуты.
Наконец, с отчаянным вдохом тело Торрина обмякло, пустые глаза замерли, уставившись в никуда. Грейсон разжал пальцы и с минуту равнодушно смотрел на труп, прежде чем отвернулся.
— Чертово бесполезное дерьмо, — рыкнул Грейсон, схватил металлическую коробку и с грохотом швырнул ее в стену, эхо разнеслось по помещению.
Санни нервно передвинулся у стены, явно не в своей тарелке, наблюдая, как босс теряет самообладание.
Грейсон всегда гордился тем, что контролирует себя — будь то на льду или во время «дел» в подростковые годы.
Но, наверное, для Санни было полезно увидеть, что на этот раз все иначе. Я никогда не любил этого парня — слишком уж сильно Грейсон ему доверял.
Грейсон ничего не сказал, просто бросил на меня взгляд и кивком подбородка дал понять, что пора уходить.
Когда мы поднялись по ступеням из подвала, а последние хрипы Торрина все еще эхом отдавались в голове, удовлетворения я не чувствовал.
Каждая новая зацепка оказывалась тупиком.
И когда мы поднялись на первый этаж, возвращаясь к Кеннеди, я знал одно — та тьма, от которой когда-то пытался сбежать, вернулась.
Я бы сделал абсолютно все, чтобы защитить ее.
Абсолютно.
* * *
Когда мы вернулись в пентхаус, то молча вошли в комнату Себастьяна. За всю дорогу никто не проронил ни слова, каждый был погружен в собственные мысли, в сожаление о том, что снова не смогли найти ответы.
Мы остановились у изножья кровати, глядя, как она спала, с обеих сторон окруженная Себастьяном и Картером. Как сделал бы и я, окажись на их месте. Кеннеди выглядела как ангел, серебристый лунный свет, проникающий через окно, мягко очерчивал хрупкие черты. Грудь ровно поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию, и успокаивал, словно невидимое теплое одеяло окутывало плечи.
Но вместе с тем знакомый укол вины снова пронзил меня, той же, что мучил все эти годы.. с тех самых пор, как решил ее отпустить.
Я оттолкнул это чувство.
— Пути назад нет, — негромко сказал Грейсон, прочитав мои мысли.
Я кивнул, ничего не ответив.
Ее волосы темными волнами рассыпались по подушке. Глядя на девушку, не в силах оторвать взгляд, я ощутил, как член болезненно дернулся. Себастьян тихо вздохнул, прижавшись к Кеннеди еще сильнее. Она пошевелилась во сне, и на губах появилась едва заметная, сонная улыбка.
Я подался вперед, осторожно высвобождая Себастьяна из-за спины Кеннеди. Глаза мужчины мгновенно распахнулись, и он зарычал. Но, должно быть, понял, насколько я на грани, потому что нехотя сдвинулся к краю кровати, освобождая место.
Грейсону пришлось сложнее — Картер не собирался уступать добровольно, и в конце концов раздался приглушенный звук удара — Грейсон бесцеремонно врезал ему коленом в живот, пробираясь к Кеннеди.
Я бросил на мужчин злобный взгляд за громкость, но каким-то чудом она не проснулась.
Наши руки одновременно легли девушке на живот, инстинктивно ее защищая. И, возможно, нашего ребенка.
— Все настолько плохо? — шепотом спросил Картер, взгляд настороженно метался между нами и руками, одна лишь вздернутая бровь выдавала напряженность.
Я скривился, и он кивнул, разочарованно поникнув.
Кеннеди снова пошевелилась, выдохнув во сне, и крепче прижалась ко мне. Грейсон последовал за ней, прижимаясь к спине так плотно, как только мог.
Окруженный ее теплом, я мог хотя бы сделать вид, что все будет хорошо.
Но так и не заснул.
Грейсон и я не сомкнули глаз до самого утра, молча стоя на страже.
Охраняя ее.
Глава 17
С тремя самозваными лидерами отколовшейся группы «Шакалов», вычеркнутыми из уравнения, парни не расслабились так, как я думала..
Но сегодня все было иначе, я смотрела телевизор в гостиной с Джеком, Картером и Себастьяном. Голова покоилась на коленях Себастьяна, пока Картер массировал ступни.
Жизнь хороша. Мечты о ней я всю жизнь лелеяла.
Грейсон должен был вернуться с минуты на минуту, или именно так он, по крайней мере, написал в сообщении, и я то и дело бросала взгляд на двери лифта, надеясь, что он поторопится.
— «Офис» совсем не радует? — пробормотал Себастьян, медленно перебирая пальцами мои волосы.
— Мммх.. — только и выдохнула я, слишком расслабленная, чтобы сформулировать адекватный ответ.
Картер вдруг провел пальцем по центру моей стопы, и я вздрогнула, легонько пнув его по твердому, как камень, прессу. Он лишь лукаво ухмыльнулся, и я прикусила губу, пытаясь унять внезапно поднявшийся по телу жар.
Будучи окруженной четырьмя горячими мужчинами, моя вагина не часто получала передышку.
Я и не жаловалась.
Но.. сейчас мне было чертовски комфортно.. так что секс мог и подождать.
— Хочешь немного.. повеселиться? — небрежно спросил Картер.. снова коснувшись чувствительной точки на ноге, о существовании которой я даже не подозревала.
Дыхание сбилось, но я постаралась сохранить видимость спокойствия. Приподняла бровь.
— Почему мне кажется, что под «весельем» ты подразумеваешь что-то совсем другое?
— Понятия не имею, о чем ты, — сказал он, позволяя пальцу скользнуть от стопы выше по ноге.
Я сжала бедра.. потому что происходящее явно принимало новый оборот.