— Черт! Все в порядке? Тебе нужно в больницу?
Я моргнула.
— Почему мне нужно в больницу?
Джек застонал и сдвинулся, но так и не проснулся.
— Нам нужно освободить Грейсона. Думаю, твоя точка зрения доказана, а я сама эти узлы развязать не смогу.
Себастьян прижался еще ближе.
— С ним все в порядке.
— Себастьян! — прокричала я шепотом. — Тебе нужно немедленно его освободить.
Себастьян вздохнул, словно я только что поручила самую ужасную в мире задачу.
Он дернул за мой сосок, и я зашипела.
Потому что они тоже болели.
Он чмокнул меня в губы и выскользнул из постели, взяв спортивные штаны и натянув их на обнаженную, восхитительную задницу, прежде чем подойти к Грейсону, кипящему от ярости.
Себастьян залез в карман, вытащив перочинный нож, о существовании которого я даже не подозревала.
— Не двигайся, Грейсон, — легко сказал он. — Не хотелось бы, чтобы нож соскользнул.
Я закатила глаза — эти парни просто невыносимы.
Себастьян присел на корточки и взялся за веревку на левой ноге Грейсона. Он начал резать, но прежде чем полностью покончить с веревкой, остановился и посмотрел на лицо Грейсона.
— Не пинай меня, — рыкнул он.
Грейсон фыркнул, кивнув, и Себастьян продолжил работу. Через несколько секунд нога Грейсона была свободна.
Себастьян освободил и другую, а затем выпрямился, снова окинув его взглядом. Он бросил взгляд на меня, все еще безвольно лежащую между Картером и Джеком, совершенно измученную после сексуального марафона.
— Точно не оставить носки у него во рту? Думаю, это значительное улучшение.
Грейсон подавился, и Себастьян рассмеялся, снимая скотч и вытаскивая носок.
— Ты, черто.. — начал он, но Себастьян поднял носок.
— Не заставляй снова сунуть его тебе в рот.
Лицо Грейсона снова стало злобно-багровым, и он глубоко вздохнул.
— Я потерял чувствительность в руках три часа назад. Сними веревку.
Я хихикнула, и взгляд Грейсона пронзил меня, немного смягчившись, когда взгляд зацепился за груди.
— Даже не думай, — предупредила я. — Лавочка закрыта.
Он фыркнул, словно я сказала что-то оскорбительное.
Себастьян осторожно развязал одну из его запястий, и Грейсон охнул, сгибая пальцы.
— Я мог потерять конечность! — прорычал он.
— Ладно, нытик, — спокойно заметил Себастьян, закончив срезать последний узел.
Через секунду кулак Грейсона угодил Себастьяну в челюсть, отшвырнув назад.
Я вскрикнула и села, когда Грейсон направился ко мне, тяжело дыша.
— Эй? — прошептала я, неловко помахав рукой.
Джек и Картер, каким-то чудом, все еще спали.
Завтра я им устрою разнос.
— Ты ее никуда не уведешь, — рыкнул Себастьян, поднимаясь и потирая челюсть. — К тому же, это был очень паршивый способ отблагодарить за помощь!
— Не понадобилась бы помощь, если бы ты меня изначально не связал, — прорычал Грейсон.
Очень правильное замечание.
Я фыркнула, прикрыв рот рукой, когда взгляд снова упал на меня.
— Тебе это кажется смешным, детка? — опасно промурлыкал Грейсон. — Смешно, что я впервые в жизни кончил в штаны, наблюдая, как они трахают все отверстия, которые я хотел трахнуть? Смешно, что пережил самый болезненный в жизни стояк, и я даже не мог себя потрогать? Не говоря уже о том, как было неудобно, когда мне часами пришлось сидеть с носком во рту?
Я прикусила губу.
— Может быть, чуть-чуть, — сказала я.
Он бросился к кровати, чтобы схватить меня, и вдруг руки Картера и Джека еще крепче обвили меня.
— Можешь поспать с нами, — сонно пробормотал Джек. — Тебя нельзя забирать. Тебе нужно.. особое обслуживание.
— Именно это я и хочу сделать.. особое обслуживание. После того, как ее трахну, — саркастично произнес Грейсон.
Его глаза расширились от недоверия, когда Себастьян вернулся на прежнее место рядом со мной.
— Залезай, Грейсон, — устало сказал Себастьян, еще раз потирая подбородок, прежде чем прижаться к моей шее.
Я буду помнить этот момент вечно — день, когда Грейсон-Шакал окончательно потерял рассудок.
Он снова зарычал и выдохнул, больше походив на капризного ребенка, потерявшего любимую игрушку, чем на могущественного «Шакала», но в конце концов уселся на кровати и пополз ко мне.
Я в шоке смотрела, как Грейсон заполз между моих ног, осторожно положив голову на грудь — используя груди в качестве подушки.
Я знала, что через три с половиной секунды станет неудобно, когда он окончательно устроится.
Но не попыталась его сдвинуть.
Я наслаждалась близостью всех четверых.
И, к огромному удивлению.. заснула.
Глава 18
— Пошли, у меня для тебя сюрприз, — сказала я, когда мы свернули на парковку хоккейной арены.
— Честно, не представляю, какой сюрприз там может ждать, — протянул он, но все равно послушно поставил машину на стоянку, потому что отказывать мне, мягко говоря, не умел. — Разве что ты снова позволишь трахнуть себя у шкафчика Картера.. или, может, опробуем шкафчик Джека..
— Мы не будем трахаться в раздевалке, — быстро отрезала я, пресекая фантазию на корню.
Грейсон недовольно поджал губы, но я наклонилась ближе и нежно коснулась его губ своими.
— Доверься мне, — прошептала я.
Он несколько секунд смотрел мне в глаза, прежде чем медленно кивнуть.
— Всегда, — тихо ответил он.
Открыв дверцу, Грейсон взял меня за руку, увлекая за собой, даже не догадываясь, что я приготовила. Когда мы вошли внутрь, он приподнял бровь.
— Ну, в чем сюрприз? — спросил он.
— Сегодня у нас свидание! — восторженно объявила я. — И мы, мистер, идем кататься на коньках.
Грейсон поморщился.
— Я готов отвезти тебя куда угодно. Просто скажи.
— Не драматизируй. Будет весело.
Грейсон тяжело вздохнул и определенно не спешил, шагая к катку.
Я вдохнула воздух арены. Перед нами простирался чистый, сияющий лед, освещенный мягким светом ламп. Грейсон остановился у самого края, глядя с осторожностью, и что-то похожее на тревогу омрачило его безупречные черты.
Я использовала все привилегии, которые давал мне парень, чтобы забронировать арену только для нас двоих. Я не могла не замечать, как во время матчей он с тоской смотрит на лед. Грейсон скучал. И я надеялась, что хотя бы сегодня он оставит образ криминального босса за пределами арены.
А еще.. эгоистично надеялась, что это поможет вспомнить больше моментов из наших школьных лет. Я сильно любила этих мужчин. И хотела сохранить каждое общее воспоминание.
Мы подошли к стойке, где выдавали коньки. Грейсон смерил их долгим взглядом, полным презрения.
— Я мог бы взять свои, детка, — проворчал он, поднимая один из ботинок с явной брезгливостью. — Ты хоть представляешь, сколько здесь бактерий?
— Ой, да перестань. Ты выживешь. Я даже свои оставила дома, чтобы ты ничего не заподозрил и сюрприз не испортился.
Грейсон продолжал недовольно бурчать, зашнуровывая коньки, а я только смеялась.
— Готов? — спросила я, протягивая ему руку.
Грейсон посмотрел на лед, затем снова на меня.
— Ради тебя – на что угодно.
— Это и ради тебя тоже, — тихо сказала я.
Мы подошли к краю катка. Грейсон снова замер, и я вдруг впервые задумалась, а была ли эта идея действительно хорошей.