Дыхание сбилось, когда его руки обхватили мои груди. Большие пальцы провели по чувствительным соскам, жаждущим большего. Глаза мужчины не отрывались от моих, темные от желания, пока руки прослеживали контуры тела.
— Ты так совершенна, — прошептал он.
В свете городских огней, отбрасывающих мягкий отблеск на точеные мышцы Себастьяна, наши губы встретились в жестком поцелуе. Его рот неистово двигался навстречу.
Расправившись с пуговицами на его рубашке, я обнажила скульптурный торс. Татуировка «Шакала» все еще была покрасневшей, но это лишь добавляло сексуальности. Четверо моих мужчин носили одинаковые татуировки. Создавалось ощущение, что они вернулись к тому, чтобы быть семьей. Моей семьей. Единственной, в которой когда-либо нуждалась.
Я провела рукой по твердым мышцам его груди, восхищаясь их напряжением под прикосновениями. Задержалась на прессе, танцуя пальцами по ребрам. Наконец спустила рубашку с широких плеч.
Себастьян легонько подтолкнул нас в душ, окутанный паром. Стеклянные двери закрылись, погрузив нас в мир тепла.
Горячая вода омывала, вторя жару тел, мужчина повернулся ко мне лицом. Нельзя было не восхититься тем, как вода каскадом стекает по его идеальному прессу и широким плечам, капли сверкали как бриллианты на загорелой коже.
Себастьян достал мыло и намылил мочалку. Его руки были сильными, но нежными, ласково исследуя каждый изгиб моего тела. Он провел мочалкой по ключицам, по ложбинке между грудями и изгибу талии. Каждое прикосновение было наполнено нежностью, каждое скольжение ладоней — безмолвным актом заботы.
В том, как он намыливал тело, чувствовалось благоговение, словно руками старался запомнить каждый сантиметр. Глаза смотрели на меня с силой, обещающей насыщенный вечер.
Себастьян провел ладонью по внутренней поверхности моих бедер, и я застонала, покачиваясь навстречу, желая получить больше. Отбросив мочалку, его обнаженные пальцы нашли скользкое тепло между моих ног. Мужчина дразнил меня, пальцы уверенно ласкали клитор, пока я не прикусила нижнюю губу и колени не ослабли.
— Хочу, чтобы ты был внутри, — прошептала я.
Себастьян схватил меня за бедра и повернул, издав стон желания, как будто ждал именно этих слов. Его руки крепко держали меня, прижимая к прохладной стене, дыхание перехватывало от предвкушения. Его член прижался к внутренней стороне бедра, и я толкнулась к нему, желая большего.
Себастьян придвинулся ближе, расположив кончик члена у моего входа. Сердце забилось в груди, каждый удар отдавался эхом его имени.
И вот, он скользнул внутрь, растягивая и заполняя меня в ритме, одновременно настойчивом и осторожном. Я задыхалась, пальцы раздвинулись, пытаясь найти опору во влажной стене.
Наши тела двигались вместе, он нашел идеальный ритм, медленный и интенсивный, так что член глубоко вдавливался в меня.
— Себастьян, — простонала я.
Он потянулся к месту, где пульсировала потребность в прикосновениях; пальцы умело подпитывали мое возбуждение все сильнее и сильнее, пока я не оказалась на грани.
Его дыхание обжигало влажную кожу.
— Ты ощущаешься просто невероятно.
Похвала отозвалась в теле волной удовольствия. Руки, голос, тело Себастьяна — весь он обволакивал меня.
— Себастьян, я...
Остаток слов потерялся в придушенном крике, когда первые волны оргазма обрушились на меня, все тело напряглось, а затем задрожало. Его имя срывалось криком с губ, пока он продолжал, не останавливаясь, гнаться за своей кульминацией.
Мужчина напрягся, движения становились все более беспорядочными и отчаянными, пока с последним глубоким толчком он не замер, прижавшись ко мне и выкрикнув имя.
Наши тела оставались сплетенными вместе, мы ловили дыхание в течение долгой минуты, пока вода лилась на нас. Руки мужчины обхватили меня, прижимая теснее.
Тепло окутало, когда Себастьян завернул меня в махровое полотенце, а ткань мягко прилегала к влажной коже. Легко подняв меня на руки, вынес из комнаты, полной оставшегося в воздухе пара после душа. Городские огни мерцали за окнами, отбрасывая тусклый свет, отблески танцевали на его красивом, резко очерченном лице.
Себастьян нежно опустил меня на кровать, прохладные простыни прижались к спине. Его глаза обещали нечто большее, когда мужчина склонился надо мной, руки с нежностью обводили контуры тела. Я улыбнулась ему, и тот со всей душой ответил тем же.
Затем кто-то постучал в дверь.
— Мне открыть? — голос Себастьяна был низким и хриплым, дыхание касалось нежной кожи моего бедра.
— Это нормально? — прошептала я.
— Принцесса, все твои желание – это и мои желания, — пообещал он.
Это был Джек, Картер или Грейсон? Или... все вместе? От каждого варианта сердце колотилось в предвкушении.
— Открой, — прошептала я.
Себастьян плавно поднялся. Открыв дверь, увидел стоящего там Джека, его присутствие было властным, как и всегда. В глазах не было удивления, только интенсивность, которая, казалось, усиливала возбуждение между нами. Глаза Джека нашли мои, в них был голод.
— Ты заходишь? — спросил Себастьян, отступая.
Простота и непринужденность этого приглашения заставили улыбнуться. Джек кивнул и тихо закрыл за собой дверь.
Я поймала их взгляды, пока мужчины приближались. Две пары глаз горели желанием, совпадавшем с моим собственным.
Руками провела по телу, кончиками пальцев лаская чувствительные вершины грудей, спускаясь ниже, чтобы подразнить центр своего возбуждения. Раздвинула ноги шире, чтобы они могли увидеть. Я практически ощущала их обжигающие взгляды на коже. Мужчины остановились, с нетерпением наблюдая за мной.
— Кеннеди, — пробормотал Джек, член натягивал переднюю часть джинсов, делая ее похожей на палатку.
Очень большую палатку. Не обычную для семьи из четырех человек, а достаточно большую для встречи всех поколений.
— Ты чертовски совершенна.
По мере того как они приближались, я чувствовала изменения в атмосфере комнаты, наполненной обещанием того, что должно было вот-вот произойти.
Глава 20
Сумерки опускались за окнами арены, нашего второго дома.
— Ладно, отведи нашу девочку поесть, — Джек смерил Грейсона взглядом, в котором сквозила легкая зависть. Наверное, ему не слишком нравилась мысль о том, что пока будет разогреваться перед выходом на лед под восторженные крики тысяч фанатов, я буду есть сэндвичи в компании Грейсона. — Но верни ее обратно, чтобы ничего не пропустила.
Грейсон тяжело вздохнул, но спорить не стал.
— Это так скучно, — пробормотал он, не убедив ровным счетом никого.
Себастьян протянул ко мне руки.
— Поцелуй меня на удачу, принцесса.
— Будто ты не будешь пялиться на нее и слать воздушные поцелуи, когда должен закрывать меня, — проворчал Картер.
— Это было всего один раз! — возмутился Себастьян с усмешкой.
А потом развернулся ко мне и крепко притянул к себе. Я расслабилась в его сильных руках, ощущая, как широкая грудь служит мне надежной опорой. Его губы настойчиво, но нежно приоткрыли мои, и я ответила на поцелуй, пока за спиной не раздалось раздраженное:
— Оставь что-нибудь и нам, — пробормотал Джек. — Мы вообще-то должны были быть на льду три минуты назад.