— Ты уже достаточно хорош, Картер.
Согласие с моими словами не отразилось в нем, поэтому я добавила:
— Вот почему ты нуждался во мне последние пять лет. Видимо, даже быть звездой НХЛ недостаточно, если меня нет рядом, чтобы напомнить, как сильно тебя люблю.
В ту секунду, как слова вылетели изо рта, румянец смущения залил щеки. Я чувствовала, что вместе с воспоминаниями возвращаются и глубокие, сильные чувства. Чувства Кеннеди из прошлого, которая проводила больше времени с этими парнями.
— Извини, — начала я, пытаясь объясниться, но не могла взять слова обратно.
— Не извиняйся. Это мне жаль.
Он обхватил руками мои бедра и поднял на столешницу. Внезапное движение заставило выдохнуть, но затем губы Картера оказались на моих, и мы просто поцеловались. Он целовал меня так, будто не возражал против признания в любви. Отстранившись, он прижался ко мне лбом.
— Я сделаю для тебя что-угодно. Ты же знаешь.
— Даже помиришься с Грейсоном?
Напряжение чувствовалось в его теле.
— После поступка? Из-за него я не могу двигаться..
Я отстранилась, и, увидев мое лицо, он нежно погладил скулу большим, покрытым шрамами пальцем. Он замешкался на секунду, пытаясь снять напряжение нежными прикосновениями. Затем сказал:
— Да, даже помирюсь с Грейсоном.
Ну, это мы еще посмотрим. У меня были некоторые мысли о том, как проверить готовность Грейсона и Картера работать вместе и отпускать прошлое.
— Мне жаль, что мы оставили тебя, Кеннеди, — его голос звучал грубо и надломленно. — Ты права. Жизнь без тебя казалась едва ли выживанием все это время. Достижения не имели большого значения, когда тебя не было рядом, чтобы разделить их.
Наши губы снова встретились в поцелуе, я не хотела когда-либо останавливаться.
— Ненавижу прерывать вечеринки, — голос Грейсона был саркастичным, создавалось ощущение, что он был очень рад остановить происходящее. — Но у некоторых из нас есть дела. Я не могу просто бездельничать целый день, ожидая озвучивания на ESPN1 ваших имен, пока едите блины.
— Хотя это и звучит как идеальный день, — сказал Джек, подходя сзади. — Знаешь, если бы был хоть какой-то шанс, что твое имя будет упомянуто на ESPN..
— Конечно, — протянул Грейсон. — Если бы моя девочка не избежала убийства.
— И если бы ты не бросил хоккей, — парировал Джек, в глазах вспыхнул ответный огонек.
— Да, будь я красавчиком из НХЛ, способным только на насилие на льду, — согласился Грейсон.
Это было невозможно выносить, но прежде чем я успела что-либо сказать, Картер повернулся к парням и обнял меня за талию.
— Можете прекратить нести чушь?
Джек бросил на него оскорбленный взгляд. Это определенно не было сказано в защиту Грейсона — не теперь. Картер повернулся к Грейсону.
— Послушай, мы все хотим одного и того же. Защитить Кеннеди. Нет причин, по которым не можем работать вместе.
Грейсон бросил на него долгий взгляд. Затем медленно хлопнул дважды.
— Считаешь себя великодушным, не так ли?
— Да, вполне, — сказал Картер.
— Ты можешь потерять все, защищая Кеннеди необходимым образом, — категорично ответил Грейсон. — Я уже преступник. И убью любого ради ее защиты.
Он посмотрел прямо на меня.
— Я бы сжег твой гребаный дом, чтобы перевезти к себя, и не стал бы извиняться за это, как Себастьян. Я бы убил этих трех тупых ублюдков, чтобы заполучить тебя, если бы не был уверен, что будешь вечно об этом грустить.
— Так бы и произошло, — сказала я. — Никаких убийств. Вы все мои.
— Но вы трое можете потерять все, вас осудят за убийство, и на этом карьера в НХЛ закончится. Так что мне такое нахрен не нужно. Вы ничего не привнесете в борьбу за защиту Кеннеди, кроме дополнительной ответственности. Вы — слабость.
— Нет, — Картер покачал головой. — Нет никого, кому ты действительно мог бы доверять в «Шакалах». Не так, как нам. Ты не справишься в одиночку.
— Ты думаешь, я вам доверяю? — Грейсон был настроен скептически. — С этого момента мои люди будут постоянно следить за Кеннеди. Единственной ошибкой было считать, что она в безопасности рядом с вами.
Его тон был полон отвращения, Картер ощетинился, и я нежно положила руку на его предплечье, пытаясь воззвать к лучшей стороне мужчины.
Грейсон вел себя как придурок. Теперь, когда воспоминания вернулись, было ощущение, что он всегда им был. Но мы любили его в любом случае.
— Мы не позволим тебе сделать это в одиночку, — сказал Картер.
— Я не собираюсь снова объединяться с «Шакалами», — вмешался Джек. — Это почти разрушило жизни. Не вижу причин позволять этому повториться. Мы могли бы поговорить с копами..
— Да, и когда они начнут копаться в прошлом Кеннеди, потому что оно, черт возьми, связано с тем, что происходит сейчас, то смогут просто раскопать все наши предыдущие дела, — прорычал Грейсон. — Все твои прошлые дела. Так почему бы вам, красавчики, просто не сесть и не позволить мне сделать работу?
— Не вариант, — прорычал Картер. — Мы будем работать вместе.
— Он прав, — заметила я, прежде чем Грейсон успел продолжить. — Грейсон, ты нужен мне, но и они тоже.
Я выдержала его взгляд. Ярко-голубые глаза Грейсона смягчились, когда он посмотрел в мои, и я подумала, что убедила его.
Но затем Себастьян вошел в кухню и спросил:
— А он тебе действительно нужен?
Грейсон покачал головой.
— Они не нужны мне. Я был сам по себе все эти годы после их ухода. Как и ты. Мы не нуждаемся в них, Кеннеди.
— Я нуждаюсь, — прошептала я.
Кажется, в Грейсоне шла внутренняя борьба. Затем он наконец сказал:
— Вам придется проявить себя.
Себастьян усмехнулся. Я не была уверена, на чьей он стороне, Картера или Джека, в идее объединения с Грейсоном. Но затем произнес:
— Нам ничего не нужно доказывать.
— Конечно, черт возьми, нужно, — сказал Грейсон. — Вы считаете себя крутыми, когда находитесь на катке. Но не можете защитить Кеннеди даже ото льда. И не думаю, что имеете все необходимое для защиты моей девочки.
— Нашей девочки, — процедил Картер.
Себастьян скрестил руки на груди.
— О каких испытаниях мы говорим?
Грейсон тонко улыбнулся.
— Мы добавили кое-что новое в посвящение «Шакалов» с тех пор, как вы трое ушли.
Глава 3
Даже когда мир был охвачен огнем, мы должны были посещать тренировки.
Я чувствовал исходящее от Грейсона осуждение, но он не сказал ни слова. Мужчина знал Кеннеди и хотел оставаться с ней в хороших отношениях. Тот факт, что он искал ее все эти годы — и, вероятно, то, что не совершал поджога с целью манипуляций — располагал девушку к нему. Он не собирался терять это.
Тем не менее, Грейсон настоял на совместной поездке на каток.
И Себастьян, предатель, даже хотел, чтобы он был там. Сказал, что было бы полезно Грейсону присматривать за Кеннеди, когда мы не можем.
Я все еще боролся с идеей, что Грейсон нужен по какой бы то ни было чертовой причине. Но затем Себастьян тихо сказал:
— Ты не понимаешь. Я уже видел однажды, как Кеннеди сбила машина, и мы потеряли ее на пять лет. Снова видеть, как машина мчится к ней..
Он коротко покачал головой, плечи напряглись. Ну, вот и ответ на вопрос: был он на стороне Грейсона или нет. Себастьян подпишется на все, что, по его мнению, защитит ее.