Паника ударила во мне, взорвалась во всех нервных окончаниях. Я дернулась, начала пытаться вырваться, но секунду спустя уже ощущала жесткий пол под собой. Мир за открытой дверью слился в размытую вспышку света, когда фургон рванул с места.
Холод металла вцепился в запястья — пластиковая стяжка затянулась, бесполезно сковав руки.
— Прости, милая, — раздался у самого уха хриплый голос. Чужой. Неизвестный. По коже побежали мурашки. — Ничего личного.
Мозг лихорадочно бил тревогу, тело сковал парализующий страх. Застрять вот так — беспомощной, связанной, слабой.. было слишком знакомым ощущением. Слишком близком к тому, что чувствовала в детстве. Но я больше не была ребенком. С яростным рывком я развернулась и с силой дернула ногой. Глухой звук удара и болезненный выдох дали понять, что я попала точно в цель. Сердце бешено колотилось, когда дернулась в сторону, к открытому проему двери. Машина разгонялась, но я знала одно: лучше драться здесь, чем позволить утащить себя дальше.
Дверь со стуком захлопнулась, а тьма фургона сомкнулась.
Выхода больше не было.
Я замерла, тяжело дыша, пытаясь сфокусироваться. Надо было что-то делать. Надо было думать. Я подняла голову, в поисках Санни.. и встретилась взглядом с тремя совершенно незнакомыми лицами.
— Сиди тихо, — процедил один из них.
Фургон резко рванул вперед, и я больно ударилась о стенку. Чьи-то грубые руки подхватили меня, перевернув на живот. Еще одна стяжка — тугая, впивающаяся в кожу, сковала ноги. Сдавливающая беспомощность тут же потянула меня в прошлое. В темное место. Маленькую меня, скрученную и беспомощную.
— Пожалуйста.. — сорвалось с губ, голос эхом раскатился по тесному пространству движущейся машины.
Но, конечно, никто не пришел.
Глаза жгло от слез — тогда, и сейчас. Я дергалась, пыталась высвободиться, но не только пластиковые стяжки держали меня. Прошлое всплывало на поверхность, когтями цепляясь за сознание.
— Заткнись, — бросил кто-то раздраженно.
Фургон несся вперед, за окном вспышками сменялись свет и тень. Прошлое и настоящее сплелись в удушающей спирали. Грубый смех, змеящийся по памяти, мог принадлежать им.
Но..
Вспомнила, как Джек оттаскивал от меня Фрэнка и прошептала имена мужчин почти как молитву.
Я знала: они всегда придут за мной.
Глава 21
Фургон резко затормозил, и меня отбросило вперед. Я покатилась по жесткому ворсу ковра.
Меня ослепили, туго завязав на глазах ткань, тянущую волосы и причиняющую боль. Я ничего не видела, но это лишь обостряло остальные чувства. Звуки заполнили: хруст гравия под шинами, урчащий, замедляющийся двигатель.. и громче всего — сбивчивый, рваный ритм собственного дыхания.
Жесткие пальцы вцепились в руки и рывком вытащили меня из фургона. Захват был болезненно сильным, впивающимся в кожу, оставляющим синяки.
Чертовы каблуки оказались такими же предателями, как Санни. Один из них наполовину сполз с ноги во время борьбы и теперь едва держался на ремешке. Как только попыталась встать, он подвел меня, и я рухнула на холодный бетон, подвернув лодыжку. Боль пронзила острой вспышкой, колени не выдержали. Я жалобно вскрикнула, рухнув вниз.
— Осторожно! — Голос, резкий и властный, разорвал тишину.
Санни. Правая рука Грейсона.
— Вы с ума сошли? Не трогайте ее!
Его слова отдались эхом в невидимых стенах. Он опустился рядом со мной и ловко срезал пластиковую стяжку с запястий. Затем пальцы — неожиданно осторожные, бережные — коснулись щиколоток, избавляя меня от обуви. Холод пола тут же пробрался ко мне, сковывая ступни ледяными иглами.
— Давай, Кеннеди, — мягко произнес он, сжимая мой локоть.
Я сделала медленные, неуверенные шаги вперед, чувствуя, что могу во что-нибудь врезаться.
Второй мужчина ослабил хватку, переставая оставлять синяки, и издал мрачный ехидный смешок.
— Ну, теперь она точно не убежит. Хотя каблуки в любом случае лучше стяжек.
— Кеннеди не убежит, — отозвался Санни, и уверенность в его голосе больно задела. Как будто я была слабее, чем есть на самом деле. Как будто он забывал, через что я прошла.. и через что пришлось пройти, чтобы выжить. — Дождется, пока Грейсон договорится о ее свободе.. потому что знает, что он это сделает.
Грейсон. Я мысленно его представила: ледяные голубые глаза, легкая, почти лениво-небрежная улыбка, предназначенная только мне. А потом — холодная, неумолимая жестокость, появляющаяся в нем, когда кто-то пытался причинить мне вред.
Джек, Картер и Себастьян тоже снова оказались в мире «Шакалов» — мире, от которого когда-то ушли — ради меня. Ради моей безопасности. Стали чем-то вроде боевой единицы. Опасной. Беспощадной.
Я знала: они придут за мной.
И знала: те, кто стоит у них на пути, познают, что такое ад.
Но сейчас.. Сейчас я была одна. Напуганная. Замерзшая. Не знала, где нахожусь. Не знала, куда меня ведут.
Звук шагов отдавался гулким эхом, стены были далеко, а потолок — слишком высоко. Где-то слева едва слышно капала вода.
— Лестница, — предупредил Санни.
Я задела голенью металлический край первой ступени, почувствовала, как он придержал меня.
— Вперед, Кеннеди. По одной ступеньке. Хорошо. Вот так.
Его голос был странно заботливым для похитителя. Значит, меня не собирались убивать.
Но я знала: иногда планы меняются.
Мы поднялись наверх. Меня провели по коридору.
— Санни, чего ты хочешь? — голос дрожал меньше, чем я ожидала.
Темнота только усиливала чувства. Воздух был густым, тяжелым от запахов ржавчины и машинного масла. Влажность обволакивала кожу липкой пеленой.
— Помолчи пока, — Санни наклонился ближе, и шепот пронзил меня, нарушая границы. Только мои мужчины могли находиться так близко. — Я защищу тебя, Кеннеди. Просто.. оставайся спокойной.
Мы продолжали идти. Второй похититель отпустил меня, но кожа там, где он касался, будто пылала. Как же я хотела развязать руки и стереть с себя прикосновение.
Я задела плечом дверной косяк или стену, а потом мы остановились. Санни крепко взял меня за обе руки, разворачивая. Узел, в который затянули повязку, больно тянул волосы, а затем ткань упала, освобождая меня.
Я зажмурилась от резкого света флуоресцентных ламп, моргая, пока глаза не привыкли. Передо мной была тесная комната без окон — безликий офис: стол, два стула, пара тускло-зеленых картотек. Цвет, который можно было бы назвать «депрессивным зеленым». Сквозь матовое стекло перегородки промелькнула тень, и я увидела длинный ствол оружия в чьих-то руках. Сердце на мгновение замерло.
Я быстро перевела взгляд на дверь. Закрыта. Мы были одни.
— Ты работаешь с Грейсоном? — голос дрожал, но я не знала, от страха или от упрямой надежды, за которую цеплялась. Если моя вера была ошибочной, он мог ослабить бдительность, поверив, что я чувствую себя в безопасности. — Ты мне поможешь?
— Конечно, — спокойно пообещал Санни, но что-то во взгляде дрогнуло, а вокруг глаз образовалось едва заметное напряжение.
Оно исчезло так же быстро, как появилось, но я увидела.
— Хорошо, — я заставила себя улыбнуться, играя ту роль, которую он хотел видеть. — Я тебе верю.
Кивок был почти незаметен. Он понимал, что я лгу? Так же ясно, как видела, что лжет он? Но не время было разбираться. Сейчас все зависело от моей хитрости.