Мужчины войдут в эту комнату, рано или поздно. Я намеревалась быть здесь, чтобы встретить их поцелуем.
А еще лучше — быть готовой убить идиотов, которые осмелились меня похитить. Я хотела защитить их так же, как они защищали меня.
— Оставайся здесь, Кеннеди, — сказал Санни. Его голос звучал странно мягко на фоне моего грохочущего сердца. Как будто был выбор. — Просто держись.
— Конечно, — пробормотала я.
Я следила за ним взглядом, замечая малейшие движения. Перед тем как шагнуть ко мне, он едва заметно замешкался. Потом пальцы скользнули по моим запястьям, и пластиковые стяжки с хрустом лопнули, оставляя после себя жгучие следы.
— Хочешь остаться на хорошем счету у Грейсона, на всякий случай? — я попыталась пошутить, но голос выдал меня, звуча слишком натянуто.
— Кеннеди.. — он произнес мое имя, и в глазах мелькнуло что-то ледяное, пустое. Мне вдруг показалось, что он ни капли не притворяется, будто способен испытывать сострадание. — Если Грейсон меня найдет, я труп.
— Почему? — я сжала кулаки. — Почему ты это делаешь?
Он стоял слишком близко. Слишком. Я впилась взглядом в его лицо — и вдруг мир будто накренился. Я узнала лицо, искаженное в отблеске фар. Всплеск адреналина. Ночные кошмары, в которых этот момент снова и снова оживал.
Воспоминание врезалось в меня, как удар. Я пошатнулась, едва не упав. Воздух стал густым, липким, как сироп, и его не хватало. Я задыхалась, отчаянно пытаясь удержаться в настоящем. Фантомная боль. Визг тормозов на асфальте.
— Прости, Кеннеди, — его голос звучал раскаянно.
Но я знала, что это очередная игра. Так же, как играла в свою роль я.
Он развернулся и вышел, оставив меня один на один с ледяной истиной, проникающей в кости.
В ту ночь, когда Себастьян оттолкнул меня, Санни пытался похитить?
Или планировал убить?
Я моргнула, пытаясь вспомнить, где же видела его лицо.
Той ли ночью, когда Себастьян спас меня?
Или воспоминание уходило глубже, теряясь в забытом прошлом?
Потому что я точно помнила: мужчина, который едва не сбил меня на прошлой неделе, был в маске.
Не так ли?
Память никогда не отличалась надежностью.
Я цеплялась за обрывки воспоминаний, пытаясь сложить из них целостную картину. Но чем сильнее старалась, тем больше детали ускользали, словно горсть песка, рассыпающаяся в пальцах.
Я глубоко вздохнула, возвращая себя в настоящий момент. Ощущение онемения от тугих стяжек начинало рассеиваться, но оставляло после себя неловкость в движениях. Стиснув зубы, я потерла запястья, разгоняя кровь, заставляя пальцы вновь обрести чувствительность. Затем перешла к ступням, морщась от жгучего покалывания, вспыхивавшего под каждым прикосновением. Боль и облегчение слились воедино, став напоминанием о том, как долго я была в плену. Как далеко они увезли меня от арены? Эта информация могла бы пригодиться, но каждая проведенная в темноте минута на жестком полу казался десятью.
Когда я почувствовала, что готова, то медленно поднялась с кресла. Сейчас Грейсон уже наверняка искал меня. Он знал, что меня нет. А ребята были на льду.. Скажет ли он им? Я представила, как они бросают матч и бегут с арены, и прикусила губу. Это могло стоить карьеры.
С тех пор, как я вернулась в их жизнь, она стала сложнее. Может, было легче, когда они могли делать вид, что я ничего не значу.
Я должна была чем-то занять себя. Должна была понять, чего хочет Санни, почему нахожусь здесь и как помочь мужчинам, когда они придут за мной.
Я думала о Грейсоне, Джеке, Себастьяне и Картере, представляя, что они сейчас делают.. Потому что любая мысль о них согревала.
С ними я не чувствовала себя одинокой, даже здесь.
* * *
Шины взвизгнули, когда я выскочил из переулка и успел увидеть, что мои люди стоят на улице, направив оружие. Машина, к которой они были обращены, резко затормозила, остановившись в нескольких сантиметрах от них — стойких, непоколебимых, с винтовками на плечах.
Это была та самая машина, которая едва не сбила мою девочку?
Я рванул вперед, прорвавшись сквозь своих же людей с рычанием. Они расступились, прекрасно зная, что не стоит мешать. Один из них распахнул водительскую дверь, другой уже стоял рядом, держа винтовку наготове, готовый выстрелить при первом же неверном движении водителя.
Я не стал тратить время на любезности. Схватив водителя за воротник куртки, выволок его наружу. Он глухо ударился об асфальт, глаза расширились от ужаса, когда мужчина понял, с кем столкнулся.
— Полегче! — взмолился он. — Я.. я работаю на вас!
— Правда? — я прищурился, изучая его лицо — неопрятная борода, панический взгляд человека, который прекрасно осознает, на чьей плохой стороне оказался. — Кто ты?
Я знал всех, кто работал на меня. Запоминать лица и имена — это навык, который развил специально, учитывая свою профессию.
— Рикки, — пробормотал он, даже не пытаясь подняться с бетона. — Я.. я работаю на вас, мистер Грейсон, сэр.
— Работаешь на меня? Думаешь, я бы этого не заметил? Ты не из моих «Шакалов».
— Босс, — тихо и настойчиво произнес один из моих людей. — Мы привлекаем слишком много внимания.
Да, не каждый день на улицах города устраивают блокаду, словно это военная зона.
— Скажи-ка, — я понизил голос, звуча угрожающе. Если этот мелкий воришка и вправду считал, что работает на меня, значит, были проблемы посерьезнее, чем обычная ошибка. — Кто тебя нанял?
— Я просил у вас работу год назад, искал шанс себя показать, — затараторил он. — А потом мне начали приходить сообщения.
— Ты устроился в преступную организацию по смс, — в моем голосе зазвучало ледяное презрение. — Надеюсь, тебя нанял нигерийский принц.
— Сэр? — Рикки непонимающе заморгал.
— Заберите его отсюда, — бросил я своим людям. — Группа встретилась с Санни на арене?
Лука сжал губы и коротко покачал головой.
— Они их не нашли.
Ледяной страх пронзил меня.
Я развернулся, уже набирая номер Санни. В трубке раздался короткий «бип-бип-бип», затем еще один. Оборванная линия.
— Заканчивайте с ним, — бросил я «Шакалам», которые уже заталкивали Рикки в машину.
Они кивнули, понимая приказ.
Засунув телефон в карман, я направился к арене, мысли в голове бешено неслись, складываясь в единственную возможность.
Когда я ворвался в здание, рев толпы ударил по ушам, словно пощечина.
Глаза метались по людскому морю, выискивая ее.
«Демоны» были на льду, сталкиваясь с «Бобкетами». Шум, крики, всплески эмоций — все это превратилось в неразличимую какофонию.
— Кеннеди! — я начал прорываться сквозь толпу, каждый шаг был пропитан тревогой.
Лица мелькали перед глазами — болельщики, разукрашенные в цвета команд, дети со сладкой ватой на пальцах, продавцы, выкрикивающие цены на пиво и крендели.. Но нигде не было ее.
— Извините, — пробормотал я сначала спокойно. Потом, громче: — С дороги!
Это подействовало. Люди расступались, чувствуя угрозу, и я продвигался вперед, туда, где она должна была быть. Где должна была смотреть, как играют наши парни.
Ладони вспотели, и я вытер их о джинсы. Было невозможно разглядеть что-либо четко — теснилась толпа, живая, возбужденная, охваченная азартом, в то время как меня сдавливало ледяное ощущение ужаса.
— Кеннеди! — позвал я снова, надеясь вопреки всему, что она услышит, что встанет, замашет рукой, что нарастающая паника окажется напрасной.
Я пробился сквозь последних зрителей, с каждой секундой все сильнее цепляясь за надежду — вот сейчас моя девочка поднимет взгляд, ее глаза засияют радостью..