Смятение и смущение заклокотали в груди, когда я услышала новые шепотки вокруг.
Наклонилась, чтобы поднять упавший рюкзак, зрение затуманилось от непролитых слез. Ребра пульсировали.
Как только пальцы коснулись потертых лямок, чья-то рука опередила меня и схватила сумку. Испугавшись, я вскинула взгляд, щеки раскраснелись от смущения, а слезы грозили пролиться. К моему изумлению, это был он — Джек.
День становился все лучше и лучше.
Наши глаза встретились, его золотисто-ореховый взгляд остановился на мне, и на мгновение все остальное исчезло. Лицо Джека выражало обеспокоенность, парень продолжал держать рюкзак и не отпустил его, когда я протянула руку.
— Ты в порядке? — спросил он мягко и с искренним участием.
Я прикусила губу, пытаясь сдержать набежавшие слезы. С трудом сглотнув, кивнула, не в силах ответить.
Джек был сердцеедом, настоящим живым шедевром. Пепельно-русые волосы, подобные произведению искусства, легко обрамляли лицо, придавая ему неотразимую привлекательностью. Казалось, каждая прядь лежит на своем месте, словно направленная руками высших сил, придавая парню непринужденно грубый и в то же время утонченный вид.
Но именно глаза не давали покоя. Пленительный оттенок расплавленного золота, словно жидкий огонь, пылающий с особой силой.
Джек был воплощением желания, искушением, перед которым никто бы не смог устоять, и самым сексуальным существом, которое я когда-либо встречала в школьном коридоре.
— Пошли, красавица, — сказал он, кивнув в сторону классной двери.
Конечно же, он должен быть на моем первом уроке. В этой школе семьсот человек, но я умудрилась столкнуться именно с ним в очередной неловкой ситуации.
Взгляд Джека прожигал мою шею, когда я направилась в класс. Ноги по привычке повели в самый конец кабинета, но парень мягко обхватил меня за бедро.
— Сюда, — пробормотал Джек, и я немного испугалась, что он обладает магическими способностями, так как позволила подвести меня к выбранной им парте, словно находилась в трансе.
Или, по крайней мере, в прострации от вожделения. Его пальцы касались моей кожи, заставляя тепло разливаться по телу.
Влечение к кому-либо было для меня редкостью. Жизнь была слишком тяжелой, чтобы в ней хватало места для чего-то столь приземленного.
Но в данный момент он заставлял меня думать о самых разных вещах.
В полном замешательстве я наблюдала, как он расстегивает мой рюкзак и достает из него принадлежности, аккуратно раскладывая на столе, а затем отставляя рюкзак на пол. После чего парень опустился за парту рядом со мной, одарив сексуальной ухмылкой, от которой перехватило дыхание.
— Что ты делаешь? — наконец спросила я.
— Я назначил себя твоим новым лучшим другом.
Я вытаращилась на него.
— Что?
— Полагаю, у тебя нет других кандидатов в этой школе, — сказал он, протягивая руку и убирая волосы с моего лица, как будто мы были знакомы целую вечность.
— Нет, еще не успела зайти так далеко, — ответила я, и на губах появилась улыбка.
— Это хорошо. Тебе стоит знать, что я очень серьезно отношусь к своим обязанностям лучшего друга.
— Правда?
— Да, — кивнул он.
— И что же это включает в себя? — спросила я, понимая, что на самом деле... флиртую.
Кто этот человек вместо меня?
— Давай попробуем составить небольшой список... для начала – компания на обед.
Я кивнула.
— Это хорошо, иначе я бы сидела в библиотеке.
— Это очень хорошо, — сказал он, проводя пальцами по моей коже.
Опять.
Этот парень вел себя очень фамильярно, учитывая, что мы едва знакомы.
Неужели он был таким со всеми новенькими?
Нуждающаяся девочка внутри меня впитывала его внимание, словно я была цветком, а он солнцем.
— Это также гарантирует партнера по учебе. И билеты на хоккей на все мои матчи.
Мои глаза расширились при этих словах.
Джек изучал мое лицо, зрачки немного расширились, а сам он выглядел ошеломленным.
— Вау, — прошептал он, и я провела ладонью по щеке, гадая, не осталось ли на ней чернил.
— В чем дело?
— Ты просто сносишь мне крышу, красавица.
Я вынырнула из воспоминания обратно в тюрьму без окон, и слеза скатилась по щеке. Взгляд снова опустился на живот. Если я беременна, узнают ли они когда-нибудь о ребенке?
Смогу ли продержаться достаточно долго?
Столько времени ушло на примирение с прошлым, но больше всего сейчас пугало противоположное.. так ясно представляемое будущее.
Долгие выходные в доме мечты, о котором я рассказывала Себастьяну; как лежу на его коленях, пока он гладит мой животик.
Я буквально видела нас в больничной палате, всех парней, собравшихся вокруг меня, крики нашего ребенка при его или ее появлении на свет. Их лица, когда впервые увидят его.
Образ того, как мои мужчины окружают нас, пока я кормлю малышку грудью. Как бы входя в дом, я видела, что один из них напевает колыбельную, укачивая ее посреди ночи. Долгие прогулки в лучах весеннего солнца с детской коляской.
Перед глазами были первые шаги малышки навстречу ребятам, их широкие улыбки и крики поддержки. Грейсон бы был таким мягким, вытирая ребенку слезы и прижимая его к себе.
Первый совместный поход на лед, где они бы учили ребенка кататься на коньках.
Я видела все это как наяву.
И осознала, что потеря такого будущего... была гораздо страшнее, чем потеря чего-либо в прошлом.
Мне просто нужно было не терять надежду.
Ведь именно это помогло зайти так далеко, верно?
Дверь открылась, и я вскочила со стула, в крайнем случае можно было толкнуть на кого-то офисное кресло, если того потребует ситуация.
В дверях появился Санни, его глаза заполнила пустота, что пугала сильнее любой другой эмоции. Он прошел внутрь и закрыл за собой дверь.
Какое-то время мужчина изучал меня, а я прикладывала все силы, чтобы выдержать его взгляд, не желая показывать страха.
— Что ты собираешься со мной сделать? — наконец прошептала я, когда стало казаться, что он будет смотреть на меня всю ночь — или весь день, — без понятия, сколько времени прошло к этому моменту.
В воздухе повисло напряжение, тишину нарушали лишь звуки моего нервного дыхания.
— Полагаю, это зависит от Грейсона, не так ли? Посмотрим, насколько ты ему дорога, когда наконец поймет, где ты, — пожав плечами, ответил Санни.
Пожалуй, в телешоу о злодеях была доля правда — они всегда удивительно беззаботно относятся к своим действиям.
Санни, безусловно, превосходно справлялся с этой частью.
— Совсем не боишься того, что он сделает с тобой, когда появится?
— Я планировал это долгое, очень долгое время. Хотелось бы надеяться, что сделал все правильно.
Он потер подбородок, по-прежнему пристально смотря на меня.
— Почему? — спросила я. — Он доверял тебе.
При этом вопросе пустота в его глазах наконец-то пропала, сменившись темной горечью.
— Я не должен был стать чьим-то заместителем, ты знала? Много лет я исполнял выполнял обязательства перед Маттео, затем перед отцом Грейсона. Были даны обещания, — он сердито покачал головой. — Может, мы и преступники, но всегда существовал кодекс чести, если даешь обещание, то выполняешь его. И эти люди поклялись мне!