Себастьян нахмурился, инстинкты взыграли.
— Ты думаешь, он ее похитил?
— Может быть. А может, взяли и его, — ответил Грейсон.
— В любом случае, — я не сводил взгляда с мигающей точки, — что-то тут не чисто. Слишком уж удобно.
Мысль о Кеннеди — одной, испуганной — вызывала в груди животную ярость, но я сдерживался. У нас был только один шанс.
— Это ловушка, — пробормотал Грейсон, скрестив руки на груди. — Несомненно.
Феликс кивнул, нервно поправляя очки.
— Он долго был вне сети, а теперь внезапно появился.. кто-то нас подманивает.
Мы переглянулись, каждый переваривая ситуацию. После всего, через что пришлось пройти ради Кеннеди, на доске не должно было остаться так много фигур.
Но я не доверял никому из «Шакалов» Грейсона.
Никому, кроме нас. Хотя мне не нравилась мысль о том, что являюсь одним из них.
Мы знали о риске. Как и том, что поставлено на карту. Кеннеди — наша Кеннеди — нуждалась в нас. Эта мысль разжигала внутри жгучую потребность действовать, защищать ее любой ценой.
Но действовать нужно было с умом.
— Хорошо, это ловушка, — сказал я. — Значит, нужно превратить их ловушку в наше преимущество.
Грейсон коротко кивнул, взгляд стал холодным и расчетливым.
— Я отправлю Хоука с командой на разведку. Они работают чисто, не поднимут тревоги.
Быстрыми, точными движениями он вышел из комнаты, отдавая приказы на ходу.
— Я достану план здания, дайте минуту, — Феликс бросил сочувственный взгляд и поспешил за ним.
В воздухе трещало напряжение, как в мгновения перед бурей. Картер стоял недвижимо — вратарь, готовый ко всему. Себастьян же мерил шагами комнату, нетерпение читалось в каждом движении.
— Они ждут разведку, — пробормотал я, с раздражением запуская руку в волосы. — Ждут, что мы сделаем первый шаг.
Грейсон вернулся, выражение лица было непроницаемым.
— Я знаю, — признал он, сжав челюсти.
Мужчина оперся о тяжелый дубовый стол, скрестив на груди руки.
— И если честно, я больше не знаю, кому из «Шакалов» могу доверять.
Я не ожидал, что он признается в этом вслух. Грейсон всегда должен был контролировать ситуацию. Ему было бы легче отрезать себе руку, чем признаться в том, что собственные люди могут его предать.
— И что будем делать? — осторожно спросил Себастьян.
Грейсон посмотрел на меня.
— Я позвал кое-кого. Не из обычного круга.
Картер кивнул, но появилось паршивое предчувствие, когда Грейсон начал зазывать старых знакомых.
Я не мог избавиться от образа Кеннеди — широко распахнутых глаз, застывшего на лице страха.
Я подошел к умной доске на стене и вывел на экран схему здания.
— Как думаешь, где она?
— Этой схеме нельзя доверять. Она с момента постройки, — отозвался Грейсон. — Но я бы держал ее в глубине здания. Заставил бы врагов пробираться через весь лабиринт.
— Возможно, в одном из офисов, — предположил я, постучав пальцем по плану второго этажа.
— Может быть. Скоро узнаем, — в голосе Грейсона прозвучала мрачная решимость.
Мысль о том, что Кеннеди сейчас в этом заброшенном заводе, одна, с бешено колотящимся сердцем, сковала грудь таким невыносимым напряжением, что стало тяжело дышать. Каждая секунда, потраченная на планирование, — еще одна секунда, когда она там одна, напуганная, возможно.. Нет. Я не мог позволить себе думать о том, что она беременна.
Тяжелая дверь в комнату с гулким звуком распахнулась, отразив звук от стен.
Мы должны были сосредоточиться. Но я все же бросил:
— Надеюсь, твоя подмога понимает, насколько все серьезно.
— Можешь не сомневаться.
В дверном проеме стояла массивная фигура. Кожа, покрытая татуировками, натянулась на рельефных мышцах. Глаза — холодный, пронизывающий зеленый.
Из-за его плеча лениво появился еще один мужчина, высокий, поджарый, с темными волосами. Под плотно облегающей черной футболкой угадывалось сильное, жилистое тело. В руках он нес тяжелую кожаную сумку, набитую оборудованием.
— Джентльмены, познакомьтесь. Кейн и Ремингтон, — представил их Грейсон. В голосе мелькнула слабая тень юмора — первая с того момента, как он покинул арену вместе с Кеннеди. — Постарайтесь не раздражать Кейна. Только-только начали мне нравиться.
— Грейсон, — кивнул Кейн, голос глубокий, резонирующий.
— Спасибо, что пришли, — ответил Грейсон, не тратя лишних слов. Он жестом указал на цифровую карту, проецируемую на стену. — Вот ситуация.
Я едва мог стоять на месте, пока Грейсон вводил их в курс дела. В висках отдавался глухой ритм, совпадающий с мигающей на карте красной точкой — единственной зацепкой в поисках Кеннеди. Ремингтон в это время методично распаковывал оборудование, взгляд скользил по данным с хищной сосредоточенностью.
— Черт, — наконец пробормотал он, низкий свист прорезал напряженную тишину. — Вы, должно быть, сходите с ума. Если бы это была Аврора..
Он осекся, но смысл слов был ясен.
Фраза ударила меня в солнечное сплетение. Я не думал, что кто-то может понять, но у него тоже была девушка. Ее лицо, смех, ощущение длинных каштановых волос, скользящих сквозь пальцы — все это преследовало меня. Особенно..
— Она беременна, — вырвалось прежде, чем я успел себя остановить.
Тяжесть руки Себастьяна на плече заземлила, позволила удержаться на краю.
— Понимаю, — коротко ответил Ремингтон, переключаясь на компьютеры, которые уже начал настраивать. — Я могу отключить электричество. Погрузить их в темноту. Это даст преимущество.
Перед глазами тут же возникла картина — Кеннеди, одна в кромешном мраке, сердце колотится в страхе. Но преимущество было очевидным.
— Делаем, — выдохнул я.
Кейн шагнул ближе, массивная фигура нависла над нами.
— Нам нужно больше, чем просто фактор неожиданности. Мы войдем с приборами ночного видения, но все равно понесем потери. Они ждут нас.
— Понимаю, — кивнул Грейсон, встретив взгляд Кейна.
— У дружбы есть пределы, — прямо заявил он, скрестив руки на широкой груди. — Остановить всю операцию ради этой миссии..
Грейсон не колебался ни секунды.
— Мы знаем. Чего бы это ни стоило.
Кейн коротко кивнул. Я был уверен — он сделал бы то же самое ради Авроры.
Боль притупилась в хаосе подготовки. Грейсон отвел нас в оружейную. В воздухе пахло маслом. Мы молча заряжали обоймы, собираясь на войну.
Хоук и его команда вернулись с докладом. Грейсон сказал своим людям, что нападение запланировано на утро, велел отдохнуть.
А затем, скрытно, мы исчезли. Кейн забрал нас и доставил к границе завода, где уже собирались его люди.
Заброшенное здание возвышалось в темноте, мрачное, словно исполинский скелет. Люди Кейна уже были на месте, силуэты растворялись в тенях. Они двигались бесшумно и слаженно, зеленые отблески приборов ночного видения вспыхивали, словно призрачные глаза.
Ремингтон провел тепловизором по зданию.
— Вижу не меньше двадцати человек внутри.
Я провел рукой по рукояти оружия, привычной тяжести под мышкой, плотнее прижав приклад винтовки к плечу. Я не держал оружие с тех пор, как мы покинули ряды «Шакалов».
— Все на позициях, — пробормотал Кейн, голос был едва слышен, но разрезал тишину, как лезвие.
Мое дыхание сбилось. Ожидание и страх сковали горло. Я либо найду ее, либо потеряю все. Мир казался нереальным, расплывчатым в зеленом сиянии ночных линз.