— Как и ты меня перед тем, как сжег дом? — я удивленно посмотрела на него и одновременно подалась прикосновению мужчины вразрез словам.
Его близость опьяняла, и я почувствовала, как меня втягивает в знакомую динамику «тяни-толкай», которая всегда существовала между нами.
— Достаточно справедливо, — пробормотал он. — Но если месть заключается в том, чтобы заставить меня хотеть тебя.. что же. Ты победила давным-давно.
Он взял мою руку и прижал ее к огромной твердой эрекции, натянувшей джинсы.
Затем прислонился к моему лбу долгим поцелуем, прежде чем отступить.
— Пойдем. Посмотри, какие подарки я подготовил.
Я последовала за ним на выход из ванной и не могла не задержаться на мгновение на пороге спальни.
Комната была просторной и слегка пахла кедром и одеколоном. Мужской рай с широким обзором города, который превращал линию горизонта в сверкающее полотно при наступлении ночи. В окнах от пола до потолка можно было рассмотреть небоскребы, их отражение танцевало на зеркальной поверхности реки далеко внизу. Водоем был таким же грязным, как и все остальное в этом городе, но с достаточно большого расстояния выглядел волшебно.
Я прошлепала по плюшевому ковру в сторону кровати, взгляд привлекло то, что лежало на ней. Дюжина пакетов были аккуратно разложены, на каждом из них был логотип дизайнерского бренда. Это было похоже на подношения, хотя больше всего хотелось настоящих извинений.
Но Себастьян был ужасен в извинениях. Джек заставлял его, когда мы были детьми, потому что Себастьяну требовалось много присмотра, чтобы стать хорошим парнем.
Я просматривала покупки со смесью любопытства и неохотной признательности. Шелковая блузка от «Версаче», проскользившая по пальцам как вода, пара черных туфель «Лубутон» и комплекты нижнего белья «Ла Перла», которые заставили подумать, что Себастьян ожидает скорого прощения.
Себастьян помнил все — любимые цвета, предпочитаемые фасоны одежды, даже оттенок помады, который я всегда заимствовала у Кэрри.
— Кеннеди, — Себастьяна звучал нерешительно, почти робко, такого тона я никогда раньше не слышала.
Голос доносился из дверного проема, где мужчина прислонился к косяку, похожий на раскаявшегося грешника.
И выглядел достаточно хорошо, чтобы согрешить снова, в темных джинсах и черной футболке, которые обтягивали его мускулистую грудь и татуированные бицепсы.
— Себастьян, мне нужно переодеться.
Я вернула внимание к одежде на кровати, хотя, когда он выглядел таким горячим, простить было более заманчиво, чем должно.
— Ты выгоняешь меня из собственной комнаты?
— Ага.
— Мы можем поговорить? — его просьба повисла между нами, наполненная невысказанными эмоциями.
— Позже.
Отказ оборвал любую мольбу, которая вертелась на кончике его языка.
Дверь тихо закрылась. Когда я обернулась, его уже не было. Меня охватило неожиданное разочарование.
Я вытащила огромную сумку из «Сефоры» и начала приготовления к предстоящей ночи. Завила волосы, ловко нанесла дымчатые тени, а губы выделила красной помадой. Девушка, которой я была до амнезии, была хороша в макияже, и было чудом обнаружить это, в те времена, когда не знала ничего о своем прошлом.
Теперь же я помнила, как тусовалась с лучшей подругой в старшей школе, мы красили друг друга и смотрели обучающие видео. Приятное воспоминание. Затем в памяти всплыло, что я всегда умывалась перед возвращением домой, потому что отчим злился и говорил, что я выгляжу как шлюха.
На каждое приятное воспоминание, казалось, приходилось по грустному. Но, может быть, все было наоборот — на каждое темное воспоминание было хорошее.
Наконец, я закончила выбор наряда — платье, облегающее словно вторая кожа, с возмутительно коротким подолом, и туфли-лодочки «Лубутон». Назовите это элегантностью мафии. Я хотела вписаться.
Но больше всего хотела получить их внимание.
Резкий стук туфель на шпильке возвестил о моем приходе в гостиную.
Картер, Джек и Себастьян обернулись одновременно, взгляды устремились на меня подобно ракетам с тепловым наведением.
Челюсть Картера заметно напряглась, как будто все защитные порывы только что перешли в полную готовность. Глаза Джека затуманились. Себастьян слабо улыбнулся.
— Кеннеди, — сказал Картер напряженным голосом.
— Мы начнем драку, не успев выйти на ринг, — сказал Джек с усмешкой. — Не собираешься облегчать задачу, не так ли? Каждый мужчина не сможет глаз от тебя оторвать.
— Считай это стратегическим ходом, — поддразнила я. — Отвлеку Грейсона от того, как сильно он хочет наказать вас.
На самом деле, казалось, это больше, чем простое наказание. Я была почти уверена, что ярость Грейсона рождалась из чувства горя и утраты — времени, проведенного с нами вместе, но, возможно, в глубине души он оплакивал все, от чего отказался, став «Шакалом».
Коллективное неодобрение мужчин заставило улыбку стать немного шире.
Телефон Джека зазвонил, и он явно приложил много усилий, чтобы перевести внимание от меня.
— Грейсон здесь.
— В любом случае, нет времени переодеваться.
Как будто это было вариантом. Я направилась к двери, покачивая бедрами, ощущая, как они смотрят вслед.
Выйдя на улицу, мы увидели Грейсона, прислонившегося к машине, выглядящего чертовски сексуально. Он выпрямился и подошел с грацией хищника, взгляд был прикован ко мне, как будто мы были единственными людьми в мире.
Его губы завлекли меня в собственнический поцелуй, не оставивший места для сомнений в настойчивости притязаний. Он поцеловал меня, прежде чем появился шанс отвергнуть.
— Кеннеди, — выдохнул он в губы, наконец прервавшись, его рука задержалась на моей спине.
Только после этого он бегло кивнул остальным.
— Повязки, джентльмены, — в ответ на приказ двое подчиненных из припаркованной позади машины вышли вперед с длинными черными лентами в руках.
По мере приближения из-под их курток показались очертания оружия, но Грейсону не нужно было угрожать парням.
Они выглядели раздраженными, но закрыли глаза повязками.
— Правда? — спросил Картер резким голосом.
— Стандартная процедура для «Не-Шакалов», — заверил Грейсон. — Ничего личного. Вам пока нельзя знать, куда мы направимся.
Он даже не пытался звучать убедительно.
Я тоже потянулась за повязкой, но Грейсон перехватил мою руку.
— К тебе это не относится, Кеннеди. Ты моя, и этого достаточно.
Картер встретился со мной взглядом, и затем завязал глаза черной тканью, движения были тверды, несмотря на напряжение в руках. Лицо Себастьяна напряглось, но он все равно выполнил требования. Джек подмигнул, и мои плечи расслабились; я не осознавала, насколько напряжена, до этого момента. Легкость и беззаботность Джека всегда передавались и мне.
— Идем. Впереди напряженная ночь, — сказал Грейсон, лукаво улыбаясь.
Держа руку на пояснице, он повел нас к машине. Парни выругались и двинулись следом, наощупь пробираясь от тротуара внутрь салона. Я попыталась отстраниться от Грейсона, чтобы помочь мужчинам. Глядя на Грейсона, приподняла брови, молча прося не быть мудаком. Он скопировал мое выражение лица, как будто отвергал эту идею.
— Пассажирское сиденье, Кеннеди, — приказал Грейсон.