Поскольку я собиралась поднять настроение и заставить вести себя хорошо, то удовлетворила его просьбу и скользнула на гладкую кожу кресла рядом с Грейсоном. Запах одеколона был темным и опьяняющим, горячий взгляд скользил по моей короткой юбке и обнаженным бедрам.
Грейсон с трудом закончил любоваться видом, и мы отъехал от обочины. Он вел со свойственной скоростью и агрессией, но ситуация всегда ощущалась подконтрольной. Чувство безопасности наполнило рядом с этим мужчиной, пока мы мчались по темным улицам города.
Картер, Джек и Себастьян вели себя на заднем сиденье как статуи, окоченевшие от напряжения, линии ртов и острых скул выделялись под повязками.
Пальцы Грейсона коснулись обнаженного бедра, легкий намек, прежде чем перешли на подол платья. Это было намеренное поддразнивание, и я зажала нижнюю губу зубами, подавляя вздох. Тем не менее Картер услышал, так как наклонился вперед с раздраженным видом.
— Расслабься, Кеннеди, — пробормотал Грейсон, бархатная угроза в голосе послала мурашки по спине. Проведя кончиком пальца по краю трусиков, он проскользнул под ткань, вызвав неожиданный трепет в теле. — Сегодня будет весело.
Его движения были искусны, а слабая улыбка излучала мрачную уверенность. Я наклонилась ближе, дыхание сбилось, когда палец проник глубже, лаская в ритме, который заставлял пульс учащаться.
Краем глаза я заметила жесткий изгиб рта Картера и руки Джека, сжавшиеся в кулаки на коленях, слышала тихое, контролируемое дыхание Себастьяна. Каждый вздох и движение было поддразниванием, которое им приходилось терпеть.
Я приложила усилий, пытаясь отодвинуться от Грейсона и сомкнуть колени, но его рука обхватила бедро, крепко удерживая ноги.
— Не двигайся, — приказал Грейсон. — Позволь им услышать, как тебе это нравится.
Его приказ стал последней каплей хрупкого сопротивления. Бедра непроизвольно поддавались к руке мужчины, стремясь к большему, желая освобождения, к которому он стремительно подводил. Я прикусила губу, чтобы заглушить вырывающиеся стоны.
Большой палец Грейсона умело ласкал клитор, как будто он воспринял попытки сдержаться как вызов, и последовавший за этим всхлип прозвучал громко.
— Ты можешь включить радио, — сухо сказал Джек.
— Мне нравится это слушать, — ответил Грейсон.
Он продолжал неустанные движения, давление пальцев не ослабевало, посылая волны жара по венам. Большой палец играл с клитором, и я закрыла глаза, калейдоскоп ощущений размыл городские улицы за окном и даже фигуры позади в машине.
— Хорошая девочка, — удовлетворенно похвалил Грейсон, почувствовав, как тело сжимается вокруг его пальцев.
Звук собственного прерывистого дыхания наполнил машину, а затем, последним, целенаправленным движением большого пальца, он разрушил мой контроль.
Волны удовольствия обрушивались на меня, бедра подрагивали, и я прикусила губу, но теперь едва могла вспомнить, почему нужно было оставаться тихой. В любом случае, это не имело значения, дыхание было прерывистым. Ногти впились в кожу сиденья, все существо было сосредоточено на ослепительном экстазе.
Когда спазмы стихли, машина остановилась. Я подняла голову, мир расплывался перед глазами. Мы находились возле огромного старого особняка.
Здесь уже стояли десятки машин.
— Добро пожаловать в дом «Шакалов». Теперь можете снять повязки, — сказал Грейсон.
В зеркале заднего вида я заметила напряжение на лицах трех других мужчин. Я начала игру, желая раскрепостить Грейсона и поднять ему настроение. Вместо этого Грейсон доминировал на каждом шагу.
У меня было ощущение, что победу одержал он.
Глава 5
Выходя из машины, я поймала взгляд Картера, боль в зеленых глазах пронзила как нож. Себастьян с каменным лицом смотрел в окно, губы сжались в жесткую линию.
Я прикусила нижнюю губу, но не стала утруждать себя оправданиями. Они задолжали гораздо больше извинений. Но мысль о том, что я позволю Грейсону напугать их перед выходом на ринг, была ненавистна.
Ночь стала прохладнее, надетое сегодня платье оставляло слишком кожи уязвимой для холодного воздуха, вынуждавшего обхватить себя руками в попытках согреться.
Затем Джек приобнял меня, втягивая в святилище тепла.
— Ты идеальна, Кеннеди, — прошептал он в волосы, горячее дыхание коснулось уха. — И выглядишь превосходно.
Тембр его голоса, низкий и успокаивающий, согревал в ночи.. и прогонял всю вину и тревогу. Наклонившись к мужчине, я наслаждалась даруемым комфортом.
— Спасибо, Джек, — выдохнула я, неохотно отстранившись, чтобы встретиться с напряженными карими глазами, они были полны эмоций, которые я не могла точно распознать в сумраке.
Грейсон протянул руку, безмолвно призывая вернуться к нему. Я подавила порыв выпалить, что ублажаю его ради защиты других своих мужчин. Аура Грейсона временами пугала даже меня, несмотря на уверенность в его любви.
Вооруженные мужчины бродили по периметру, напоминая, что «Шакалы» всегда находились в состоянии войны. Дом был огромен, Грейсон повел нас вверх по ступенькам; двое его людей поспешно распахнули входные двери. Они едва взглянули на меня, а затем уставились в землю, направленный взгляд Грейсона вынудил лица мужчин покраснеть.
Бойцовский клуб был наполнен энергией, пульсирующей подобно сердцебиению по обширной территории старого особняка. Обхватив предплечье Грейсона, я остро осознавала выражаемое ему почтение; тонкие кивки, осторожная дистанция, которую сохраняли другие, имя, произносимое шепотом и с уважением.
Огромное фойе, где высокие потолки терялись в тенях, а люстры отбрасывали золотое сияние на сцену. Окна были задрапированы плотными бархатными шторами, в воздухе витал аромат сигарного дыма и дорогого одеколона.
Мужчины в строгих костюмах с красивыми полураздетыми женщинами под боком. Я была рада, что угадала с дресс-кодом, Грейсон нежно сжал мою руку, как будто ценил это.
По мере продвижения сквозь толпу, я заметила пристальные взгляды женщин — какие мужчины не осмеливались бросать на меня, — как будто было любопытно, почему Грейсон выбрал именно меня.. а не их. Проходя по массивному фойе, в поле зрения оказались подиум и закрытые двери второго этажа, заставляющие задуматься о том, что происходит за ними.
Я взглянула на Грейсона, его лицо было таким же таинственным и закрытым как и всегда. Затем он слабо улыбнулся.
— Что случилось? — прошептала я, наклоняясь ближе.
— Мне нравится, что ты рядом, — сказал он, когда мы подошли к широкой лестнице, ведущей в подвал.
Я верила ему. Но оглянулась на Картера, Джека и Себастьяна, которые не разделяли нынешнего приятного настроя Грейсона, и подумала, что в данный момент ему также нравится, как старые друзья следуют за ним.
Под землей воздух стал прохладнее и отдавал металлическим привкусом предвкушения, пробуждая тревогу.
Трансформация была разительной — роскошь наверху уступила место грубой, брутальной эстетике внизу. В центре вытянутой комнаты располагался огромный круглый ринг, веревки по периметру напоминали цепи. Вокруг находились сиденья, поднимаясь в стиле амфитеатра, зрители медленно заполняли их. Электричество ощущалось в воздухе.
— Можете разогреваться там, пока вас не позовут, — голос Грейсона прорезал шум. Он указал на дверь в стороне от арены, тон не позволял высказывать возражения. — И там же медик встретит после боя.