Шахтеры пришли рано. Сергей сидел на крыльце. Рядом с ним у двери лежали свернутые их постели. На них рюкзаки.
— Ну как тебе было, Серега? Сильно истянулся. Щеки запали, под глазами ночные тени — все как и быть должно у настоящих мужиков.
— Вы здесь больше жить не будете, — сказал Сергей.
Они внимательно посмотрели на связанные матрасы.
— Что-то мы не врубаемся? Как жить не будем?
— Это моя комната. Вы уйдете к своим в общежитие.
— Поступило указание свыше или ты сам решил?
— Я должен заниматься, а вы мне мешаете.
— Тебя мешком из-за угла ударили или Людка у тебя мозги высосала? — Мозги мои на месте.
— Серега, ну брось ты. Что случилось-то? Мы вроде с тобой нормально жили. Обиделся, что ли? Ну оставь. Все равно мириться придется.
— Нет.
— Серьезно? Ты с нами как со своими друзьями. Мы же тебя за ноги в сторону откинем.
— Все ваши вещи здесь. Ключа у меня с собой нет и в квартиру вы не попадете.
— Объясни хоть? С Людкой что не так вышло?
— Вы мне не понравились.
— Серега, исправимся.
Сергей поднялся, пошел к воротцам.
— Ну ты, парень, — сказали шахтеры, — брось.
Сергей не оглянулся.
— Недоделок... Он что?
Шахтеры остались у крыльца в выгоревших штормовках, нечищенных сапогах, невыспавшиеся.
Сергея нашел председательский шофер.
— Анатолий Михайлович приказал разыскать, — доложил шофер. Позвал в УАЗик. — Ты приготовься. Он что-то налился на тебя.
Сергей нс знал председателя. Был он рекомендован в колхоз с должности главного инженера соседней деревни.
Крупный, высокий. Ресницы белые, поросячьи, а лицо при таких ресницах загорелое, отлитое, каменное.
Председатель за три года правления построил в деревне первый дом из кирпича с большими, вытянутыми поперек, окнами. Построил в центре деревни. Перегородил переулок: распорядился отнести чуть подальше (потеснить) плетни соседей. (Для личных участков таких наделов вполне достаточно). Распахал дорогу и его дом встал в общий ряд улицы.
В дом привез югославский гарнитур. Стенка украсила одну комнату. Стол, стулья и телевизор — вторую. Спальня в третьей. Хотя части гарнитура сами по себе красивые, в больших комнатах они потерялись: ни палас, ни дорожки их не объединяют. В квартире неуютно: временность, необжитость. Зато простору много: хоть в футбол играй.
В кабинете у председателя за спиной мозаичный портрет Ленина, набранный из разноцветного шпона дорогого дерева, отшлифованный и покрытый бесцветным лаком. Этот непривычный для кабинетов портрет тоже казался одним из предметов дорогого мебельного гарнитура.
На столе красный телефон. Сбоку на тумбочке — коллектор.
Когда Сергей с шофером зашли, Анатолий Михайлович с кем-то как раз разговаривал по этому коллектору: „Там дождь полосой прошел. Страшенный. С ветром. Одно поле захватил — все искрутил. Чуть подсохнет, будем сваливать. Приспособление поставим. У соседа? Не знаю. Да у него там и скручивать нечего. Ну да. Сводку готовят".
— Где ты его нашел, — отрешившись от коллектора, спросил Анатолий Михайлович у шофера. — Поезжай пока, заправляйся, — властно распорядился. — А ты присаживайся. Тебя Сергеем звать, правильно? Не ошибаюсь? Ну, Сергей, деньги приготовил? Горожане, вместо того, чтобы яму цементировать, полдня ночлег себе ищут. Шахта им этот день оплатит, а мы как с ними будем рассчитываться? Ты считать умеешь? Один день этих шахтеров как раз половина твоей зарплаты. Вот мы ее и удержим.
Он прервался и долго рассматривал Сергея.
— Это почему ты так распорядился: квартиру закрыл. Вещи выставил. А она у вас общая. Все вы там временные.
— А я думал, мне ее как специалисту дали.
— Специалисту дали... Дядя за тебя поклонился. Специалист... Шахтеры специалисты. Они на любую квартиру в первую очередь право имеют. Осенью в детский сад мы должны детей пустить. Пустим не пустим — от шахтеров как раз все зависит. Ты же, если прямо сказать, только гармошкой и забавляешься. Интересно стало получаться: поехал человек, поучился на баяне играть, ему — диплом. Вот он уже и специалист. Его в деревню. Сколько в деревне уже таких новоявленных специалистов. Завклубом — специалист. Библиотекарь — специалист. Киномеханик... Всем деревня квартиры давай. Всех дровами обеспечивай. Сколько на одного механизатора нахлебников понавешано. Страшенно! Да и в городе... Посмотришь иной раз по телевизору... Пародист. Артистов передразнивает. Ему на тракторе пахать, а он на сцене придуривается. У него тоже — работа. Другой, вот с такими плечами мордоворот, наденет на пальцы гармошечку со спичечный коробок и под нее куплеты наяривает. Работа. Специалист. Ну тунеядцы!... Страшенная совесть у людей. И всех кто-то должен обрабатывать. Как было? Я-то помню! На каждой улице тачек. Парни. Девки. Гармонисты ночами играли без всякой зарплаты. И самодеятельность в деревне была. И народу в клуб боле не ходило. Сейчас туда сунешься и видишь... завклубом на зарплате, библиотекарь на зарплате от безделья изнывают. С-п-е-ц-и-а-л-и-с-т-ы!...