Утешая Уну-Амоиа, царь Библа послал ему два сосуда с вином, барана и египтянку Тентнут, которая пела у него при дворе. „Ешь, пей и не унывай“, — передал он Уну-Амону и корабль египтянина, наконец, отчалил. Джаккарцы его не преследовали, зато буря пригнала корабль к Кипру.
Поставив перед собой шкатулку, найденную в мешке ограбленного им филистимлянина, Уну-Амон пьяно заплакал и медленно опустил палец на некий алый кружок, единственное украшение странной металлической шкатулки, не имеющей никаких внешних замков или запоров. Шкатулка поблескивала как медная, но была тяжела. Не как медная, и даже не как золотая, а еще тяжелее. Уну-Амон надеялся, что в шкатулке лежит большое богатство. Если это так, подумал он, я выкуплю у царицы Хатибы корабль и доставлю Хирхору лес для закладки священной барки.
„Я смраден, я пьян, я нечист... — бормотал про себя Уну-Амон. — Пусть Амон-Ра, отец богов, пожалеет несчастного путешественника, пусть он вознаградит мое терпение большим богатством. Я был послан в Финикию, я приобрел лес для закладки священной барки. Неужели великий Амон-Ра, отец богов, не подарит мне большое сокровище?..."
Истец египтянина коснулся алого пятна, как бы даже мягко продавил металлическую крышку, как бы даже на мгновение погрузился в металл, но, понятно, так лишь казалось, хотя Уну-Амон сразу почувствовал: вот что-то произошло. Не могли птицы.запеть — в комнате была пусто, а за окнами ревело, разбиваясь на песках, Сирийское море. Не могла лопнуть . туго натянутая струна^. ничего такого в комнате не было. Но что-то произошло, звук странный раздался... Он не заглушил морского прибоя, но раздался, раздался рядом и Уну-Амон жадно протянул вперед руки: сейчас шкатулка раскроется! Но про филистимлян не Зря говорят: если филистимлянин не вор, то уж грабитель, а если он не грабитель, то уж точно вор!..
Шкатулка, темная, отсвечивающая как медная, тяжелая больше, чем если бы ее выковали, из золота, странная, неведомо кому принадлежавшая до того, как попала в нечистые руки филистимлянина, эта шкатулка вдруг просветлела, на глазах превращаясь в нечто стеклянистое, полупрозрачное, не теряя, впрочем, при этом формы... Наверное, и содержимое шкатулки становилось невидимым или хотя бы прозрачным, потому что изумленный Уну-Амон ничего больше не увидел, кроме смутного, неясно поблескивающего тумана
А потом и туман исчез.
Глава I. „НЕГР, РУМЯНЫЙ С МОРОЗА..."
13 июля 1993 года
Человек под аркой показался Шурику знакомым. Лида Шурик не рассмотрел, но характерная сутулость, потертый плащ, затасканная, потерявшая вид кепка... Ерунда, конечно. Не встречал этого человека Шурик. Обычный бич на случайных заработках. Наняли на улице, таскает с другими бичами мебель...
Трое, автоматически отметил Шурик. Мужичонка в плаще похож на Данильцына — проходил такой по делу Ларина (кража мебели), было бы смешно узнать, что Данильцын, отсидев, сразу вышел на свой нескучный промысел.
Закурив, Шурик прошел в последний подъезд. Заберу у Роальда отпускные и уеду. Подальше от Города, от лже-Данильцына, даже от Роальда. И уж в любом случае от Леры. „Тебя скоро убьют, — сказала Лера, забирая свои вещи. — Сейчас каждое дерьмо таскает в карманах нож или пушку, а ты работаешь именно среди дерьма. На помойке работаешь, на городской свалке. Не хочу остаться вдовой человека, работавшего на помойке!"
И ушла.
„Правильно сделала, — оценил поступок Леры Роальд, человек, которого даже привокзальные грузчики держали за грубого. — Работаешь ты в дерьме, на помойке, потому и от оружия зря отказываешься. Лера права, однажды тебя убьют. Зачем ей жить вдовой дурака?"
И добавил, подумав:
„Привыкай к оружию. Хочешь быть профессионалом, привыкай."
Шурик отмахнулся.
Пистолет Макарова, зарегистрированный на имя Шурика, хранился у Роальда. Отказывался от оружия Шурик не просто так. Он знал себя. Сострадание и ненависть — сильные штуки. Если не хватает сил на то и другое, надо сознательно выбрать одно. Шурик не всегда доверял себе в ярости. Боялся. Предпочитал пока обходиться без оружия. Его даже не интересовало, где хранится его ПМ — не в шкафу же, занимающем самый просторный угол частного сыскного бюро, основанного Роальдом? В этом шкафу лежали бумаги и карты...
А где, действительно, хранит оружие Роальд?
Стоял в бюро стол, стояли, конечно, стулья. Вызывающе торчала рогатая вешалка для верхней одежды, сейчас промокшие под утренним дождем плащ и шляпа Роальда болтались на ней как повесившееся чучело, на широких подоконниках валялись газеты, тем не менее, когда Роальд находился в бюро, комната не казалось неприбранной или запущенной. Роальд умел заполнить комнату жизнью. Стулья, по дешевке купленные у разорившегося СП „Альт", угрюмый кожаный диван времен хрущевской оттепели, длинные полки со справочниками — был в этом некоторый шарм, бюро казалось консульством или посольством, правда, консульством или посольством государства, воющего со всеми окружающими его странами и народами. Стоял в бюро и сейф — примитивный стальной куб, не способный удержать не то что там ценностей, но даже обыкновенны» слухов. Впрочем, именно слухи трудней всего удержать... Все документы, связанные с делами возглавляемого им бюро, Роальд предпочитал хранить в своей голове, по крайней мере многие так думали. Даже Шурик не подозревал о существовании мощного компьютера, установленного в квартире Роальда. Кстати, у Роальда Шурик никогда не бывал! Если Роальда шлепнут, не раз приходило ему в голову, контору придется прикрыть.