Обычно немногословный, время от времени Роальд разражался непонятными цитатами. Скорее всего, услышанными от Врача. Некто Леня Врач, давний друг Роальда, иногда наезжал в контору. Жил он в городке Т., носил подчеркнуто демократичный костюм, часто вообще без галстука, и, по мнению Шурика, был чокнутым.
„Графиня хупалась в мирюзовой ванне, а злостный зирпич падал с карниза..."
Сперва Шурик думал, таких выражений Роальд нахватался в пограничных библиотечках, когда служил на Курилах, чего только не найдешь в этих библиотечках, но Роальд как-то не укладывался в представление о читающем человеке. Нет, нет, Леня Врач, конечно. Это он, появляясь в конторе, мог воздеть над головой длинные руки: „В горницу вошел негр, румяный с мороза!"
К черту! Получу деньги и уеду! Надоели сумасшедшие, кем бы они ни были...
Шурик вошел в бюро и запер за собой дверь. Роальд на мгновение приподнял большую голову:
— „В горницу вошел негр, румяный с мороза..."
Еще бы! Что он еще мог сказать Шурику?.. Ладно... Негр так негр, румяный так румяный. Через несколько часов он, Шурик, будет смотреть на мир из окна вагона и пить баночное баварское пиво.
— Я в отпуске, — на всякий случай предупредил он Роальда.
— Ну! — удивился Роальд, впрочем, без особого интереса. — С какого числа?
Серые, крупные, холодные навылет глаза Роальда не отрывались от топографической карты, разостланной перед ним на столе.
— С тринадцатого.
— Дерьмовое число, — Роальд оторвался от карты, хмыкнул и неодобрительно покосился на Шурика. — Пойдешь с шестнадцатого...
И окончательно оторвался от карты:
— С шестнадцатого хоть в Марий Эл.
— Это в Африке? — глупо спросил Шурик.
— В России. — Таким тоном обычно подчеркивают интеллектуальную несостоятельность собеседника..
— Да ну? — не поверил Шурик. — Район такой?
— Республика.
— Богатая?
— Скорее молодая.
— И что там у них есть?
— Все, что полагается молодой республике, — пожал плечами Роальд. — Флаг, герб, гимн.
— А леса?
— Лесов нет. Свели. .
— А озера? Горы? Моря?
— Брось! Многого хочешь. Гимн есть, флаги пошиты, герб имеется. Что еще надо?
— Не поеду. В Марий Эл не поеду. Даже с шестнадцатого не поеду. И не финти, Роальд, я в отпуске!
— Поздравляю, — сказал Роальд. — Взгляни сюда. — И ткнул пальцем в красный кружок на карте: — Бывал в Т.?
Шурик настороженно усмехнулся.
Именно в Т. (где, кстати, жил Леня Врач) Шурик когда-то закончил школу (с определенными трудностями), работал в вагонном депо (электросварщиком, много ума не надо), потом поступил в железнодорожный техникум (помогла тетка, входившая в приемную комиссию). Ничего хорошего из учебы в техникуме не получилось, в таких городках, как Т., молодые люди быстро набираются активного негативного опыта. Правда, Шурику повезло: со второго курса его забрали в армию. Сержант Инфантьев, внимательно изучив нагловато-доверчивую физиономию Шурика, сразу проникся к нему симпатией: чуть ли не на полковом знамени сержант поклялся сделать из Шурика человека.
И слово свое сдержал.
Работа в милиции, заочный юрфак, перевод в частное сыскное бюро Роальда... Мозги у Шурика были, бицепсы он еще в армии накачал. Правда, на силовые акции Роальд предпочитал отправлять Сашку Скокова или Сашку Вельша. Где Скоков работал до сыскного бюро никто не знал, но все в общем догадывались, а Сашка Вельш был просто здоровый добродушный немец, нисколько не любопытный и умеющий держать язык за зубами. Иногда в паре с Вельшем работал Коля Ежов, про которого не без гордости говорили — это не Абакумов! В местном райотделе милиции служил лейтенант Абакумов, его глупости были у всех на виду. Вот и говорили с гордостью: Ежов это не Абакумов! Молчалив Коля был как Вельш. Роальда это устраивало.