— Видишь, какая у нас резина? — спросил Костя-Пуза. Двое его приятелей, сунув руки в карманы, встали так, чтобы сразу видеть и Шурика, и Врача, и Роальда. — Вылазь и меняй. Чего непонятного?
— А резина?.. Где резина?.. — упорно не понимал водило. От неприятной догадки его тугая шея густо побагровела.
— Так вот же... — Костя-Пуза лениво попинал колесо „девятки“. Лучше бы он по сердцу водилы попинал, так у того лицо сморщилось. — Вынимай домкрат...
До водителя, наконец, дошло. Он беспомощно оглянулся на Шурика, с надеждой покосился на Роальда.
— Да брось ты, — ухмыльнулся Костя-Пуза. — Нашел защитников.
Глаза у Кости-Пузы оказались большие, чуть навыкате, жадные по цвету, и зубы сильно выдавались вперед, но странным образом его это не портило. В наглой ухмылке было даже нечто привлекательное.
— Сомлели твои дружки.
— „Дружки!..“ — уже смиряясь с судьбой, презрительно бросил водило.
Так же презрительно Соловей глянул на дернувшегося было Роальда.
Встав на обочине, он расставил ноги и слегка развел полы плаща. Так же встали на обочине, повторив его жест, мордастые молчаливые приятели. У каждого за поясом оказался пистолет. Два „Вальтер-Компакта“ (девятый калибр, одиннадцать зарядов, не обязательно газовых — к „Вальтер-Компакту“ подходят и боевые патроны), а у самого Кости-Пузы „Лайн“. Опасная игрушка: сжатый газ и стальные шары.
— Сидеть! — негромко приказал Костя-Пуза и глаза его на мгновение заледенели. — А ты, — он ткнул в водилу пальцем, на котором отчетливо виднелась порохового цвета буква У, — вылезай и меняй резину.
Водило побледнел. Багровая шея, только что лоснившаяся, как у Барона, порозовела, потом стала совсем белой.
— Мужики... — загнусавил он плачуще. — Я ж всю жизнь копил на колеса... Куда ж я разутый?.. У меня и запаски нет...
— Свою резину оставим.
— Я на такой до Города не доеду...
— А тебе в Город не надо. — Костя-Пуза нехорошо ухмыльнулся. — Мы отъедем, тогда обуешься. И — прямо домой, нечего тебе делать в Городе. Хмырей своих, опять же, на дороге не забудь.
Время от времени, морща лоб, Соловей вскидывал взгляд на закаменевшего Роальда. Но обращался к водиле:
— Бери домкрат и поторопись. Работай весело, бодро. Поедет кто мимо, с места не срывайся, слез не лей. Бодрячком смотри, зубы щерь, а дамы там, ручкой счастливо сделай. Вот, мол, я какой! Вот, мол, я, владелец личного автомобиля!
И быстро спросил:
— Может, машину у тебя забрать?
— Ты че! — испугался водило. — Я мигом! Я резину поменяю мигом! Ты че! У меня резина шипованная.
— Ну давай.
Водитель безнадежно побрел к багажнику. На своих пассажиров он больше не смотрел. Козлы!.. Хотя понимал в душе: на кой хрен им лезть на пистолеты из-за его резины?
Все равно обидно... Вот съездил в Город, подработал... Козлы!
А Шурик лихорадочно прикидывал: ну, что еще? Чего еще захочет Костя-Пуза? Узнает он их?..
Меня может и не узнать. Я его в огороде пинал, в сумерках, он вне себя был... А вот с Роальдом... С Роальдом Соловей в упор встречался.
Узнает!
Ледяной холодок пробежал по спине Шурика, затуманил дорогу.
Будто издалека, будто в какой-то странный перевернутый бинокль Шурик видел Костю-Пузу, то и дело вскидывающего взгляд на Роальда.
— Шевелись!
Костя-Пуза начинал злиться. Его раздражал тугой затылок водилы, то густо багровеющий, то впадающий в смертельную бледность. Его раздражало молчание Шурика и Роальда, Будто почувствовав это, Леня Врач, до того пребывавший в некоем сонном философическом потрясении, вдруг широко раскрыл глаза, будто проснулся,
— „Папася, мамася... — изумленно заголосил он, придыхая, вдруг проглатывая отдельные слоги. — Будютька, мамудя, авайка, кукуйка!... Какой прелестный сахранец!.. И чудо, и мосторг!..“
Смотрел он на Костю-Пузу.
Костя-Пуза неприятно удивился:
— Закури лучше. Завел шарманку. Я тебя знаю. Ты Врач. Сумасшедший вроде. Так все говорят.
. — А кто нынче не сумасшедший?
— Я, — ухмыльнулся Соловей.
— А папку спер! — бесстрашно ткнул пальцем Врач. — „Из дюрки лезут слова мои, потные, как мотоциклет... Там авиаторы, взнуздав бензиновых козлов, хохощут сверлами, по громоходам скачут...“ Зачем спер папку?
— Папку? — нехорошо нахмурился Костя-Пуза — Какую папку? Я что. бухгалтер? Мне заявления в ней хранить?
— Не брал? — искренне удивился Врач, с наслаждением закуривая длинную черную сигарету. — Дер гибен клопс! Пюс капердуфен!.. Тогда, наверно, Лигуша спер. Смотри, как все врут!