Разошлись за полночь, спали крепко и не придали значения короткому взреву движка, сразу же пропавшему в грохоте привычного прибоя. А надо бы придать, прислушаться и вскочить, надо бы примчаться на берег увидеть опустевшую эстакаду и понять, что мальчишки дали деру. Куда?
Да, куда же направился мотобот, ломали голову на утренней „планерке", когда втащили на эстакаду тележку с кильблоками и застопорили ее тормозом. Реми полагал, что в Галифакс, а не домой, в Кансо. Мальчишки не дураки и знают о попутных течениях, и ветерок нынешний— тоже в корму, а если Билл стремится к отцу, то значит, нужно искать их на весте. Желающих спорить с ним не нашлось. К тому же Питер обнаружил записку, написанную рукой сына. В ней прямо говорилось, что Билл намерен непременно попасть в Галифакс, к отцу, что он, Питер, не может бросить друга; они просят прощения у Боба, но выхода не было, он, Питер, просит отца не ругать его и не беспокоиться: если осилят прибой и не перевернутся, то и дальше с ними ничего не случится. В шлюпке есть все, что нужно, а если откажет движок, поставят парус.
Островитяне, все без исключения (но с разными оценками и оттенками в хороших оценках), отдавали должное решимости ребят, а также их сноровке: одолеть здешний прибой, да еще на обычной судовой шлюпке, сумеет не каждый взрослый, а тут сопляки!.. „Не сопляки, сорви головы!“ — поправил Дижона Луи. Радист чертыхался и переживал. Грехов помалкивал. Конечно, он тоже волновался за ребят, „рискнувших бросить вызов океану" (Стив Келли), но и крушение собственных планов сильно огорчило и вызвало досаду. Отсрочка могла обернуться задержкой на длительный срок, и одна только мысль об этом приводила Грехова в уныние.
Меж тем Луи Реми спешно готовил шлюпку для погони. Он брал Дижона и Келли. Канонич хотел бы принять участие в поимке своего отпрыска, но не мог отлучиться от рации. Вместо него напросился Грехов, объяснивший свое желание стремлением „потренироваться и обрести форму“. Реми не возражал., но усмехнулся, сообразив, что русский намеревается пересесть в мотобот и отправиться восвояси, минуя остров.
И вот — минута старта.
Все островитяне собрались у эстакады. Прощальные взмахи рук, улыбки и возгласы. Питер отжимает рычаг тормоза, тележка, разматывая трос, стремительно мчится навстречу волнам, которые подхватывают шлюпку, срывают с кильблоков, а сильный двигатель несет ее через ухабы и брызги, сквозь гребни и водяную пыль, пронизанную солнцем...
.. .Они настигли их гораздо раньше, чем рассчитывали, учитывая сноровку и прыть юных мореплавателей.
Ребят из мира капитала подвел движок, сработанный в лагере социализма и продолжавший исподволь воплощать в жизнь идеи классовой борьбы. Тринадцатилетние капитаны не стали ломать головы над проблемой, а поставили мачту и вздернули парус. Он и помог преследователям обнаружить среди волн беглецов, выдал их буйным оранжевым цветом.
Коротким было прощание на берегу, а здесь оказалось еще короче и, разве что, горячее. Во-первых, обстановка, во-вторых, настроение. Оно соответствовало: нашли-таки ребят! Нашли и, возможно, спасли. Билл, правда, смотрел букой, но Луи Реми живо привел мальчика в чувство, сказав, что в последнем сообщении с берега говорилось о переломе в состоянии капитана Ланкастера: он в сознании, кризис миновал и, значит, можно повременить с посещением госпиталя, повременить хотя бы до прихода „Альбатроса".
Шлюпка и мотобот разошлись, но еще долго видели друг друга. Они держали на восток, но Грехов мало-помалу уваливался к югу, навстречу струям Гольфстрима. Луи спешил на остров, пообещав Бобу сделать все, чтобы на промысле узнали о том, что механик Грехов покинул остров Сейбл и отправился на поиски своей „Креветки".
Пока все складывалось отлично.
Во избежание столкновения с пароходами, Грехов бодрствовал по ночам и отсыпался в утренние часы, подняв на мачту ведро. Оно заменяло шар, что подвешивается к штагу во время стоянки на якоре.
Грехов вспомнил Клопова и его стишок, когда начало штомить, а потом навалился туман и вдруг оказалось, что бензина — тю-тю, а движок тянет из последних сил — на подсосе. Ребята отмахали на моторе миль шестьдесят, а это порядочно. Сожгли, по его разумению, тоже много, так как не могли отрегулировать подачу, что и привело к остановке движка.