Выбрать главу

Отрезок жизни, сопровождаемый подобными разговорами, оказался самым спокойным и благополучным, и Грехов радовался, что вовремя завязал. Старые кореша по-прежнему не вылезали из морей, а новых, земных, так сказать, Боря не заводил, тем более — „земноводных", которые, числясь за морской епархией, ошивались на берегу и сшибали на бутылку в порту и у пивных. Прогулки с Чучелой, беседы с соседями и Вовкой заменяли многое из того, чего он лишился. Чучела, благодаря вовкиному упорству, или своему таланту, достигла танцевальных вершин и часто демонстрировала их окрестной детворе. Перед малолетними японка могла вальсировать сколько угодно. Встав на задние лапы, она уравнивалась с ними в росте и, задрав мордочку, упрятанную под челку, плавно скользила между восторженных зрителей. Грехов вручил собаководу и балетмейстеру второй ключ от своей комнаты, и наступила эра гармонии.

„Конечно, полная гармония невозможна даже между... гм, любящими особями — примем это чувство на веру, — теоретизировал Грехов, помешивая кашу и не замечая, что, как всегда на кухне, седлает уже любимого конька. — Уточняю: между мужчиной и женщиной. Обязательно набежит морщинка, а то и складка соберется. Пуркуа па? А человек и собака способны жить на одной территории и обходиться без комплексов, — развивал он теоретические постулаты и гордо поглаживал Чучелу, выскользнувшую из комнаты в поисках хозяина. — Между нами все ясно и понятно: я люблю и забочусь, она отвечает взаимностью и создает зону комфорта. С кошкой, например, каши не сваришь: и гуляет сама по себе, и слишком независима. Попугай же глуп и болтлив, кенарь слишком привередлив, только собака — друг человека. Тут, как говорится, не убавить, не прибавить: друг, товарищ и брат."

„Уж не ставишь ли ты, Грехов-, собаку выше жены?" — не глядя на Петю, спрашивала Наталья, а Боря Грехов, сохраняя невозмутимость, делал соответствующее разъяснение, извлекавшее из-за газеты петину заинтересованную физиономию: „Не ставлю, не сравниваю, не уподобляю, так как жену, как таковую, представляю пока чисто умозрительно, как схему дизеля. Вроде все ясно: это — туда, это — сюда, но у каждого — своя изюминка, только разобрав, покопавшись, узнав все хитрости и подвохи, можно, сравнив, конечно, с другими модификациями, уверенно сказать: „Это то, что надо!" Быть может, тогда наступит гармония и придет любовь." — „Тьфу на тебя!.. — ворчала Наталья. — Гармония! Модификация! Интересно будет взглянуть, Грехов, как тебя встретит „схема"!“

Кажется, гармония существовала не только в воображении Грехова; Японка подцепила чумку, которая внесла последние коррективы, и дуэт брата большего и брата меньшего, в данном случае, видимо, брата и сестрицы, обрел окончательное и гармоничное взаимопонимание.

Грехов отправился с Чучелой в ветлечебницу, где получил консультацию и уверение в том, что „она у вас все равно сдохнет". Грехов сказал: „Шиш!“, купил шприц в аптеке и нужное лекарство, выстриг у Чучелы шерсть на правой ляжке и принялся за уколы. Японка, неподвижная от бессилия, апатично следила за блестящими предметами, чтобы, выздоровев в конце концов, обратить накопленную злость на все блестящее в руках хозяина, с чем иногда Грехов был вынужден приближаться к собаке. Грехов призвал Вовку на совет: „Как быть? Чучела протестует против стрижки." Но и Вовка оказался бессилен. Общими усилиями удалось добиться лишь терпимости, по отношению к расческе.

А потом свалился Боря Грехов.

Слег поздней осенью, когда, как пишут газеты, повсеместно свирепствовал грипп. Вовка вызвал врача, Вовка позвонил на работу, Вовка сбегал в аптеку, стал шустрым толковым рассыльным. Но главной заботой мальчика оставалась Чучела. За Греховым присматривали Петя и Наталья. Они, как и Вовка, переболели в начале осени. Грехов крепко температурил неделю, а потом пошел на поправку. Именно тогда Вовка ухитрился потерять Чучелу, потерять утром того дня, когда первый снег укрыл и выбелил, сделав незнакомыми, окрестные дворы и улицы. Собственно, как „ухитрился"? Вовку позвала мать, и Вовка, как делал и раньше, отцепил поводок: пусть побегает на свободе до его возвращения. Дернулся, но Чучелы не нашел.