Со смертью мужа Анжела Титовна потеряла в глазах напарников всякую привлекательность. „На кой ты нам теперь, лахудра?" — думали оба, а холостому Дерябе было вдвойне худо. Ведь не отстанет теперь, связи покойного папы-директора подключит, и конец. Но и в джунглях Анголы, и в знойных ущельях Кандагара опасность только обостряла тактический гений капитана.
— Слышь, полкан, — обратился он после похорон к Альберту Шмурло. — А в гробе-то вовсе и не Мырдик лежит!
— А кто? — резонно удивился полковник.
— Дед Пихто! — уверенно отвечал капитан. — Ты на лапы его глядел? У этого жмура такие лапы, словно он всю жизнь в колхозе „Сорок лет без урожая" механизатором пропахал!
Глава третья
...Виктор Панкратович Востромырдин разлепил глаза и сказал:
— Така барата сентукай?
— Люди Макухха гортоп бан Листоран убока! — ответили ему.
„Как они смеют разговаривать со мной в таком тоне?! — закипел возмущенный разум Виктора Панкратовича, но быстро охолонул: „Да что же я сам такие безответственные слова произношу? Ведь эдак и на пленуме ляпнешь „сентукай" какой-нибудь — тогда пиши пропало..."
И тут мало-помалу до него дошел смысл как вопроса, так и ответа:
— Куда я попал?
— Король Листорана в своей столице Макуххе!
Востромырдин приподнялся на локте и обозрел помещение. По сравнению с этим помещением Георгиевский зал в Кремле выглядел бы не лучше сельского клуба. Далеко вверх уходили стены из темно-зеленого гранита, пронизанного золотыми и серебряными прожилками. Вверху над куполом тихо мерцал опалесцирующий шар-светильник. Колонны из черного мрамора были испещрены загадочными знаками и рисунками, причем рисунки несли самое сомнительное содержание. Тут и там по стенам и колоннам вспыхивали драгоценные камни в особо крупных размерах.
Одна из стен была вся завешана разнообразным холодным оружием. Здесь были и мечи всех видов и размеров, и страшные кривые кинжалы, и разукрашенные щиты, и даже нечто вроде хоккейных клюшек с медными лезвиями вместо загребающей части. В стене напротив помещался огромный аквариум с круглым стеклом, за которым в фиолетовой жидкости, искусно подсвеченной снизу, плавала большая рыба вроде щуки, но пестрая и почему-то с ножом в зубах. Точно такая же рыба, только намного побольше и каменная, стояла на хвосте в глубине зала, словно бы охраняя от посторонних посягательств находящийся у ее подножия трон из черного дерева, весьма неудобный на вид.
Сам Виктор Панкратович возлежал среди соболей и чернобурок на высоком ложе. Его нагое тело было заботливо укрыто холодной и колючей парчой. Над изголовьем склонился ласковый-ласковый старец. Половина бороды у него была выкрашена в зеленый цвет, и Востромырдин почему-то вспомнил слух о том, что всеми панками Москвы руководит какая-то старуха девяноста с лишним лет.
— Твое Величество, народ Листорана рад приветствовать своего законного владыку! — произнес по-нерусски старик, но Востромырдин опять, к своему ужасу, все понял.
— Да вы знаете, с кем имеете дело? — возмутился Виктор Панкратович, словно королевского звания ему было мало. — Да я вас тут всех... — его язык и губы складывались сами собой совершенно невероятным образом, издавая звуки, абсолютно чуждые русскому слуху.
Старец продолжал улыбаться.
— Не изволь гневаться, король, — сказал он. — Ты растерян, это ясно, но все будет хорошо. Ты вернулся домой.
Виктор Панкратович решил резко поставить старца на место и хотел потребовать называть его как положено, на „вы“ — но язык не повернулся, видно, не было такой вежливой формы обращения у здешних жителей. В гневе Востромырдин произнес исконную простонародную формулировку из трех частей, и, о чудо, они прозвучали без всякого искажения. Тотчас светильник под куполом померк, пламя факелов заметалось, а со стены с лязгом сорвались несколько мечей и щитов. Старец в испуге замахал руками:
— Не употребляй этих слов всуе! Будь осторожен, о повелитель! Это Митирогнозия Магика — искусство, незнакомое даже нашим древним мудрецам. Пощади свой народ, пощади нашу землю — ведь это и твоя земля!
„И правда, — подумал Востромырдин. — Смотри-ка ты — матюкнешься не по делу, и весь комплекс обрушиться может. Да что же это за старец такой — тыкает, как будто из секретариата ЦК! А, понял! Меня тайно перебросили в слаборазвитую страну, которая решила пойти по некапиталистическому пути развития. Это, наверное, Бразилия".