А комиссия в Краснодольске выкопала мнимого Виктора Панкратовича прямо из могилы, и врачи подтвердили, что у настоящего Востромырдина должен быть шрам от аппендицита и след татуировки „Витя + Наташа“. Был проведен и следственный эксперимент, в ходе которого два крепких чекиста восемь раз вытаскивали полковника Шмурло (он был как раз востромырдинской комплекции) из окна квартиры Виктора Панкратовича и уронили его всего один раз из восьми.
Немедленно в народе народился слух, что Востромырдина подвергли принудительному оживлению путем японского иглоукалывания, чтобы строго спросить, куда подевались полторы тонны платины в дисках, а Виктор Панкратович несколько раз успешно убегал от своих мучителей, и теперь скрывается на далекой таежной заимке под личиной знатного охотника Морковкина. Самое удивительное, что слухам этим отчасти поверила даже комиссия, и был отправлен военный вертолет, чтобы ракетным залпом уничтожить подозрительную заимку, но назад машина не вернулась. Экипаж вертолета был заочно награжден званиями Героев, а живой и невредимый охотник Морковкин — орденом Дружбы Народов за меткую стрельбу влет.
Полковнику Шмурло, в его вящему ужасу, приказали денно и нощно следить за Анжелой Титовной, которая так умело прикидывалась вдовой, что чуть было не ввела органы в преступное заблуждение. Шмурло почувствовал, что один не потянет, и выпросил себе на подмогу капитана Дерябу. Предполагалось, что Виктор Панкратович инсценировал самоубийство, чтобы убежать за границу, а то и прямо в Израиль: ведь национальность у детдомовских определяли на глазок. Анжела же Титовка в силу своих широких материальных запросов, несомненно, подначивала мужа, и теперь он должен выйти с ней на связь.
Но самой Анжеле Титовне до срока ни о чем не говорили, чтобы не спугнуть. „Неудобно ведь, мальчики, что вы сутками у меня торчите!" — говорила мадам Востромырдина побратимам. Побратимы же потребовали у начальства дополнительных денежных средств или два ящика коньяка натурой с целью замаскировать слежку под обычную оргию.
Оргия в самом своем разгаре была неожиданно прервана несчастным случаем в системе водоснабжения и канализации крайкомовского дома: прямо в квартире Востромырдиных взял и лопнул стояк. Тут уж какая оргия, какие афинские ночи.
— И чего ты, полкан, суетишься? — недоумевал Степан Деряба. — Я вот под Джелалабадом трое суток в подземном арыке, кяриз называется, в засаде просидел, и то ничего.
— Я не могу в антисанитарных условиях, — сухо сказал полковник Шмурло, натыкал номер на кнопочном телефоне и потребовал немедленно прислать лучших специалистов на ликвидацию прорыва.
— Мальчики, мальчики, сделайте что-нибудь! — надрывалась Анжела Титовна. По мужу, небось, так не убивалась.
— А ты молчи! — велел Деряба и добавил с плохими словами: — Тоже мне, веселая вдова...
Лучшими специалистами по стоякам, радиаторам и вентилям в Краснодольске считались слесаря-сантехники Сережа Рыло и Саня Гидролизный. На обоих у Шмурла собралось полно материала, так как слесаря были непростые, с высшим образованием, и делом этим занимались исключительно в знак своей социальной невостребованное™ при тоталитарном режиме. Пролетариям было совершенно ни к чему знать подробности личной жизни начальства, поэтому Анжеле Титовне приказали сидеть и не вылазить, когда они заявятся.
Действительно, и часу нс прошло, как на лестничной площадке зазвенели ангельские гласы: толи Иоганн Себастьян Бах, толи Карл Штокхаузен, кантата „Пение отроков" для пяти магнитофонов. Видно, Рылу и Гидролизного выдернули среди ночи из какого-то веселого застолья, Шмурло метнулся в коридор и установил в ванной подслушивающие устройства (а то эти черти покусятся, по своему обыкновению, на востромырдинский одеколон „Тед Лапидус", который полковнику и самому пригодится), и только после этого отворил дверь.
Безмерно хмельные водопроводчики были в строгих темно-серых бельгийских костюмах, в белых сорочках и при галстуках. Просторные адидасовские сумки были набиты битком.
Шмурло в своей скромной южнокорейской трикушке вдруг почувствовал себя бедным родственником, и для вящего самоутверждения ткнул Гидролизному под нос служебное удостоверение.
— Аз же сотворю вы ловцы человеков, — прочитал Гидролизный и неопределенно хмыкнул. Полковник испуганно заглянул в документ: неужто и вправду там такое написано?