Цели были ясны, задачи определены. Перед тем, как удалиться в свою холостяцкую опочивальню, Виктор Панкратович призвал к себе придворного портного и долго объяснял ему, что такое галстук и как должны выглядеть три составные части костюма-тройки.
Глава шестая
Внизу все оказалось не так, как виделось сверху: скала, с которой отважно прыгнули полковник и капитан, нависала над их головами и находилась по отношению к земле под углом градусов в сорок пять. Можно было разглядеть даже окаянный балкончик без перил.
— Как же мы не разбились? — спросил Шмурло. Деряба пожал плечами.
— Не судьба, — объяснил он. — У вас в конторе что-нибудь про восходящие воздушные потоки слышали?
— А назад-то как? — не унимался Шмурло.
Вместо ответа Деряба подпрыгнул и замахал руками, надеясь взлететь. Потом повторил попытку.
— Система ниппель, — сказал он, так и не полетев. — Я-то думал, как сюда, так и обратно.
— Думал, думал, — проворчал полковник. — Попали неведомо куда, без денег, без документов, без оружия...
— Да, макара-то жалко, — согласился Деряба. — Он, понимаешь, как гиря стал, чуть меня не утянул... Айда поищем, может, не расплющился. Ну, полкан, вернемся мы без слесарей — как объясняться будем? Мне-то все равно, а у тебя представление скоро. Ха, вот они, ихние ботиночки!
— Ты по-какому это говоришь? — тихо и с ужасом спросил полковник.
— Тум-тум? — не понял капитан.
— Зам тум-тум, кан потерянь? — спросил полковник.
Они поглядели друг на друга с недоверием, переходящим в ненависть.
„Вот ты и открылся, гад!“ — подумал Степан Деряба, а вслух сказал:
— Дун кан ортобех, сочара!
— Бим сочара! — парировал полковник и сделал шаг назад.
Деряба подумал и почесал белые кальсоны.
— Кулдык, — надумал он наконец. — Двисти тум — двисти дрюм. Рыло си Гидролизный вав-ва така утартан. Бабака, полкан! Калан десанта неа бултых!
— С тобой-то как раз и пропадешь, — ответил Шмурло на неведомом, но хорошо понятном языке. — Лезет, понимаешь, куда не просят.
— Ты бы спасибо сказал, что здесь не зима, — укорил Деряба. — В общем, решение было оперативное, но не до конца продуманное. Слесаря пьянее нас, и то пошли с полной боевой выкладкой. Кстати, следы-то!
На сером грунте, кое-где поросшем совершенно черной травой, тут и там виднелись рубчатые отпечатки роскошных слесарских ботинок.
— Осматривались, — определил Деряба. — Пора бы и нам сориентироваться на месте, заодно и макара поискать.
Он поглядел в небо. Небо было серое — не затянутое тучами, а просто серое, низкое, какое бывает на Крайнем Севере и в районах, к нему приравненных. Посреди неба помещалось здешнее солнце, белое, как лампа дневного света.
— Макухха! — кивнул полковник на светило. — Стой, откуда мы этих слов нахватались?
— Жить захочешь — любой язык выучишь, — неопределенно отговорился капитан. — Гипноз какой-нибудь.
— Как же гипноз, когда мы никого подозрительного еще не видели? — не поверил Шмурло.
— И хорошо, что не видели, — сказала Деряба. — Мы с тобой, полкан, должно быть, зомби. Ты же всякие спецпроверки проходил? Проходил. Я тоже. Вот они нам этот язык в головы и вложили.
— Кто — они?
— Твое начальство, не мое. Да ты под ноги-то поглядывай, поглядывай!
Поглядывание под ноги дало-таки результат. Сам пистолет, правда, не нашли, зато нашли место, куда он упал. Упала же кобура с такой силой, что от нее осталась только дырка в земле соответствующей конфигурации. Деряба стал разгребать руками податливый грунт, но скоро убедился, что провалилось его личное оружие очень и очень глубоко. Капитан отряхнулся и пошабашил.
— Я и голыми руками управлюсь — мало не покажется. А мы пойдем по следам слесарей. Догонять на всякий случай не будем: мало ли на кого они напорются здесь, а мы остережемся. Они у нас будут и преследуемые, и боевое охранение разом.
— Степан, — жалобно простонал Шмурло. — Ты хоть отдаешь себе отчет, куда мы попали?