— А куда надо, туда и попали! — уверенно сказал Деряба. — Ты, полкан, белого света нс видел. Много на земле странных мест, оглянешься — батюшки, не на Марс ли . меня занесло, из самолета-то не видно, куда сбрасывают.
— Самолеты на Марс не летают, — с глубочайшей убежденностью заявил полковник.
— Так тебе и сказали, что летают! Летают, наверное, втихушку, базы там есть, опорные пункты... Вот попал я однажды — случайно, заметь — на одну точку. Завязывают мне глаза медицинским бинтом...
Полковник Шмурло на всякий случай заткнул уши, чтобы не узнать лишней секретной информации, а когда разоткнул, Деряба уже закончил преступный свой рассказ:
—...и рожа вся зеленая, и вместо рук прутики. Вот так-то, а ты — Марс, Марс...
— Кулдык, — сказал Шмурло. — Ладно. Куда идти-то?
— Да они вроде вон в тот лесок направились. Не нравится мне этот лесок, мы в него сторожко пойдем: ты впереди, а я сбоку. Нехороший какой лесок, стволы белые, листья черные... И птицы не поют...
— Сейчас тебе соловьи с воробьями прилетят, — ядовито заметил Шмурло.
— А ты ножа не взял? — с надеждой спросил Деряба.
— Взял! — неожиданно согласился Шмурло, но показал вовсе не на нож, а на часть себя самого.
Деряба только развел руками.
На подходе к лесу Шмурло заартачился идти вперед, хотя под ногами была хорошо протоптанная дорожка.
— Чего боишься? Я же сбоку прикрывать буду, — уговаривал Деряба. — Слесаря тут спокойно прошли, а вот и колея! Да, тут телега ехала запряженная, копыта какие-то странные только... Что-то они тяжелое везли...
— Кто везли, слесаря, что ли?
— Нет, еще раньше. Ихние-то следы сверху, по копытам. Рыло с Гидролизным прошли, а ты...
Правда, назвать Шмурла боевым офицером у капитана язык не повернулся. Деряба наклонился и ребром ладони перебил ствол небольшого деревца.
— Смотри ты, теплое какое, почти горячее, — говорил он, очищая ствол от веток с черными листьями. Не темные были листья, а натурально черные, как будто вырезанные из черной бумаги для фотоматериалов. — Вот и стяжок готов! — Деряба помахал дубинкой в воздухе, разгоняя вероятного противника.
Полковник Шмурло тоже захотел вооружиться стяжком и сам затеялся рубить рукой деревце. Деряба похохатывал, потом ему это зрелище надоело, он отстранил полковника, сам все сделал и посоветовал спутнику во время боевых действий держаться от него, Дерябы, как можно подальше.
— Вот у нас в училище преподавал бывший японец, — рассказывал капитан. Но Шмурло снова заткнул уши: он не хотел слушать о тяжких телесных повреждениях, самым скромным из которых Деряба полагал перелом основания черепа.
Подпираясь стяжками, они двинулись по лесной дороге, причем капитан, как и обещал, двигался позади, в кустах вдоль обочины. Шагать в тапочках без задников было тяжело.
— Ничего, — утешал Деряба. — Кого встретим, того и разуем. Ты когда-нибудь в ичигах ходил? Курева ты, конечно, тоже не взял...
— Ты зато много взял, — резонно огрызнулся Шмурло. — И курево, и аптечку первой помощи... У слесарей-то в сумках, должно быть, все есть, они-то шли с заранее обдуманными намерениями...
— Поделятся, — бодро сказал Деряба. — Все же и они советские люди, хоть и с заскоками.
Впереди раздался треск. Деряба нагнал полковника и утянул его к себе в кусты. Оба замерли в ожидании.
На дорожке показалась какая-то темная масса, передвигающаяся довольно шустро. Вскорости она поравнялась с героями. В сущности, это была обыкновенная полулитровая бутылка, только очень большая, живая и на шести ногах. Тварюга тихо подвывала, словно и вправду ветер гудел в бутылочном горлышке. Сквозь крутые бока просвечивали внутренности, так что зрелище было что надо. Пройдя чуть вперед по дорожке, чудовище замерло и стало разворачивать горлышко вправо — туда, где таились Шмурло и Деряба.
— Вон там у него глаза, — шептал капитан. — Бей по левому, а я по правому...
— А вон там у него зубы, — шепотом же отвечал Шмурло и как бы в доказательство застучал своими.
То ли оно их вынюхало, то ли услышало стук, только развернулось и потрюхало не спеша прямиком в кусты. Капитан и полковник отпрыгнули друг от друга, и кошмарная голова-горлышко оказалась как раз между ними. По бокам головы болтались на тоненьких стебельках глаза вроде коровьих.
Тощий Деряба не привлекал, и хищник попробовал вцепиться в живот полковнику. Но полковнику стало жаль живота своего, он закричал и обрушился всей тяжестью на голову, пригнув ее к самой земле. Хвост у чудовища, на горе ему, был поросячий, хорошим хвостом оно бы их поубивало, так что Дерябе хватило и времени на раздумье, и места на размах. Никогда и никого в жизни капитан не бил так сильно. Стяжок разломился пополам, но и шея тварюги была перебита: дрожь пробежала по огромному телу, лапы беспомощно разъехались, сгребая дерн, брюхо глухо стукнулось о землю.