— Погоди, государь, — дерзнул Тубарет. — Прости своего верного слугу, но чтобы я, великий герцог, спускался в забой, где одни презренные преступники искупают тяжким трудом свои грехи? За что, государь?
— Да это так, для порядка, — шепотом пояснил Виктор Панкратович. — Какой такой забой, сам понимаешь. Лучше, конечно, когда из самой гущи, но ведь у нас особый случай. И Владимир Ильич из дворян, и Феликс Эдмундович — так что ты не смущайся и не сомневайся. Ну так вот: существуют истины, не требующие доказательств. Одна из таких истин в том, что авторитет коммуниста в коллективе — это хоть никем и не писанная, но тем не менее самая надежная характеристика его деловых и политических качеств, идейной убежденности моральных принципов. И, конечно же, такой авторитет достигается не высотой занимаемого поста и не красивыми речами. На страницах нашего календаря рассказывается...
Фиолетовые глаза канцлера и Тубарета затуманились и посоловели. Королевские речи обволакивали их сознание незримой плотной пеленой. А Виктор Панкратович разошелся не на шутку:
— Последовательность и целеустремленность в мыслях и поступках, высокая идейная убежденность, внимание к людям, обостренное чувство нового, единство слова и дела — по этим качествам узнавали и узнают партийца в народе. И смело идут за ним на подвиг в труде, как шли на ратный подвиг в годы суровых испытаний!
Канцлер потряс головой.
— Так ты новый рыцарский орден желаешь учредить, государь? Их у нас, правду сказать, хватает: орден Желтого Ромба, орден Любителей, орден Боевой Клюшки... Но они себе много воли берут, от налогов бегают, устраивают самочинные походы, и в правилах у них тоже так записано: вина помногу не пить, мирные дома не зорить, рыцарское слово твердо, что меч листоранский, и всякое такое. Но сам понимаешь — и пьют, и жителей обижают, и с врагом запросто могут стакнуться... Хм, а ты верно придумал. Такой орден собрать, чтобы все прочие поприжал!
— Это у вас неправильные ордена, незаконные, — сказал Виктор Панкратович. — С феодальным уклоном. Придется их распустить. А пока суть да дело, соберем-ка мы пленум по сельскому хозяйству. Продовольственную-то программу надо выполнять или нет?
Канцлер и начальник стражи вздохнули, переглянулись и сказали, что, конечно, надо.
Глава восьмая
— Пойдем, пойдем отсюда, — тянул капитана за рукав Шмурло. — А то другие появятся.
— Обожди, дело есть, — сказал Деряба. Он вернулся к порожней шкуре, задрал бутылочную голову зверя и обломком дубинки, который все еще оставался у него в руках, стал выковыривать из пасти огромные клиновидные зубы. Одним из зубов он чиркнул по деревяшке.
— Да ими бриться можно! — восхитился капитан. — Надо же, чего в природе не бывает: воздушный шарик с зубами!
Не переставая восторгаться достоинствами покойного чудовища, Деряба закончил выемку зубов, аккуратно сложил их в кучку, и, выбрав самый большой, склонился над шкурой, как бы прикидывая.
— Ты что, жрать это будешь? — испугался Шмурло, вытиравший рукавом зареванное лицо.
— Да нет, плащ-палатки выкраиваю. Кто знает, сколько придется здесь куковать, пока наши прилетят.
— Так ведь воняет!
— Ты, полкан, вони настоящей не слышал...
— Болван! — заорал Шмурло. — Какие тебе тут наши прилетят, откуда они возьмутся? Откуда они знают, где мы находимся? Никто нам не поможет! Это из-за тебя, идиота, мы сюда вляпались! Это же не наша страна! Это вообще никакая не страна! Так не бывает! Ты слышал — Гидролизный про четвертое измерение говорил?
— Гидролизный много чего наговорит.
— А ты знаешь, что и у нас, и в Штатах ведутся секретные работы по четвертому... — и полковник государственной безопасности заткнул сам себе рот кулаком.
— Да знаю, — неожиданно сказал Деряба и продолжал орудовать острым зубом. — Мне Булумба про это рассказывал.
— Что за Булумба?
— Колдун ангольский, на реке Кванга живет, десять жен у него. Хороший мужик, жаль только, не по нашу сторону баррикад работает, Матанге помогает. Как его орлики в рейд пойдут — кругом сушь. Как мы бандитов начнем гонять — так ливень. Вот такой Булумба. Мы его дважды в хижине сжигали, а он уходил. Должно быть, здесь как раз и отсиживался. Я ведь почему тогда, в ванной, сюда ломанулся? Думаешь, из-за слесарей твоих? Нет, я подумал: а не сюда ли Булумба от меня уходил? Бог даст, прищучу я его здесь, возьму за цугундер... Ну-ка примерь!