И кинул в полковника кусок шкуры с прорезями. Шмурло, содрогаясь от омерзения, примерил. Было как раз. Полковник скоренько снял шкуру и перекинул через руку.
— Вот видишь — даже капюшончик вышел, — укоризненно сказал Деряба. — И вообще, полкан, мало ли куда Родина человека послать может?
Полковник забылся и вслух сказал, куда она может. Тотчас будто вихрь прошумел в кронах деревьев, затрещали ветки, Деряба вскочил, держа зуб острием к себе.
Но ничего больше не произошло.
— Ну-ка еще раз! — попросил Деряба.
Шмурло повторил. И снова зашумело, загудело в вершинах, дрогнула земля, посыпались сверху какие-то шишки, твердые и тяжелые.
Деряба попробовал шишку на вкус и скривился.
— Так что с язычком тут надо поосторожнее, — постановил он. — И про это Булумба намекал.
Шмурло фыркнул.
— Чудно, — сказал он. — Все остальные слова у нас по-нерусски выходят, а это — пожалуйста...
— Так, а из этого кусочка еще и сидор добрый выйдет: не в руках же эти бритвы таскать.
И действительно, вскоре были уже готовы и вторая плащпалатка, и заплечный мешок. Потом Деряба выломил новую лесинку, а на конец ее примотал кожаным ремнем самый большой клык. Закончив работу, капитан взмахнул копьем, завыл и заулюлюкал.
— Сам ты Булумба и есть! — сказал Шмурло.
— Да, кое-что можем, — согласился Деряба. — Эй, давай-ка двигаться поскорее. Я только сейчас подумал: вдруг эта зверюга наших ребят порвала?
— Каких это наших? - возмутился Шмурло.
— А Рылу с Гидролизным.
— Да что ты про них знаешь? Ты знаешь, что Рыло в американское посольство хотел пролезть? А Гидролизный „Хронику текущих событий" распространял, только не попался, гадюка, ни разу?
— Я, конечно, понимаю, что своя для тебя как раз эта пропастина, потому что она слопает и косточек не оставит, — сказал Деряба. — Одно ведомство.
— Ну ты!
— Вот и ну. Пошли.
И они пошли. Шмурло зачем-то шарил своей дубинкой впереди, словно слепой. Лес делался гуще, деревья выше, а дорога словно бы уже. Ни одной живой души больше не попадалось, только вдалеке кто-то орал дурным голосом — но вроде бы не человек. Деряба у себя в кустах двигался совершенно бесшумно. Говорить было не о чем, возвращаться некуда.
— Жрать охота, — подал голос Деряба.
Полковник горестно вздохнул и достал из кармана тренировочной куртки швейцарскую шоколадку — стащил у Анжелы, чтобы порадовать жену. Деряба отломил два квадратика, один дал полковнику, а остальной шоколад завернул и спрятал в мешок.
— А то ты горазд, — пояснил он.
Через некоторое время на дороге снова что-то затемнело, но никаких звуков не было. Капитан вылез из кустов и прошел вперед.
Перед ними лежала такая же самая шкура недавно побежденного зверя.
— Заблудились, по кругу ходим! — ахнул Шмурло.
— Ну да? — сказал Деряба. — Ту-то я всю испластовал, а эта целехонька. Гляди, да тут наши орудовали!
Он поднял с травы флакон из-под розового одеколона „Тед Лапидус", потом внимательно осмотрел все вокруг.
— Они, они это, Рыло с Гидролизным. Она, бедненькая, на них выскочила, а они ей в шары одеколоном фурыкнули. Тварь нежная — много ли ей надо. А остатний одеколон, надо полагать, употребили — выпьем, други, на крови! Вот и бычки, и шкурки от колбасы — подкреплялись, закусывали.
Все поименованные предметы капитан подобрал и отправил туда же, в мешок.
— Неужели одеколоном? — спросил Шмурло.
— А сам не видишь? Сумки ихние вот тут стояли, инструмент схватить бы не успели, а одеколон как раз об это время решили уговорить... Жаль, огоньку у нас нет, покурили бы... Ладно, не пропадать же добру.
С этими словами Деряба начал мудровать и над новой шкурой. Теперь дело пошло быстрее, он выкроил четыре куска в размер банного полотенца и несколько ремней.
— В тапочках-то не находишься, — сказал он и обернул свои два куска вокруг ног наподобие портянок, да еще стянул ремнями. С такой работой и Шмурло справился.
— Как все равно хиппари какие, — жаловался он при этом.
Тронулись дальше. Один раз через просеку с шумом перелетела какая-то яркая красно-желтая птица. Потом перекатилось что-то вроде футбольного мяча. Потом Шмурло метнулся в сторону от обыкновенного куста: ему померещилось, что ветки как-то хищно скрючены.
— Вот же гадина, — рассуждал про чудовище капитан. — Не хочет себя на мясо сдавать. Зато шкура крепкая, если такую кислоту выдержала...
Деряба еще долго предрекал убиенным зверям большое народно-хозяйственное значение, но тут обнаружилось, что дорога резко уходит вниз, а сами они остановились на высоком берегу реки. Следы телеги и слесарей тянулись к воде. Река была не очень широкая, метров двести. Спускаться было круто, и Шмурло, хотел не хотел, побежал. Деряба за ним.