— С ходу форсировать будем? — спросил Шмурло, отдышавшись внизу.
— А вдруг эти наши бутылочки как раз в воде и водятся? — сказал капитан.
— Дай-ка я напьюсь, — решил Шмурло.
— Стой! — закричал Деряба. — Кто знает, что это за река. Вдруг пронесет или что похуже...
Берег был покрыт серым песком пополам с серой же галькой. Деряба выбрал камешек поплоще, размахнулся и пустил по воде, желая испечь несколько блинов. Камень ударился об воду и без звука ушел вниз.
— Рука отвыкла, — оправдался капитан, взял еще камешек и повторил попытку с тем же результатом. Потом разозлился и спровадил таким манером в реку с полкубометра гальки, но ни один из камней так ни разу и не отскочил от поверхности. Шмурло наблюдал за Дерябиными занятиями с тупым равнодушием. Утомленный капитан вернулся на берег и уселся рядом.
— Нехорошая вода и цвет неприятный, — сказал он. — Мне в нее даже палец неохота совать, не говоря о прочем. Придется делать плот.
— А как же слесаря? Следы-то туда ведут!
— Ты лучше спроси, а как же телега? Она, что ли, по дну прокатилась? Должно быть, ее плот ждал или понтон какой. Пошли хворост собирать. Обернем сушняк плащ-палатками и форсируем...
Той же дорогой они поднялись на береговую кручу. В стороне от дороги на открытой площадке было разложено кострище. Угли еще дымились.
— Вот, — сказал Деряба. — Точно, тут они переправу ждали. Странно только, что не внизу костер жгли — тут место открытое, неуютное... Погоди-ка, что это такое?
Шмурло поглядел в указанном направлении. На противоположном берегу был такой же самый лес, а за лесом, кажется, виднелись и поля. А в точности напротив кострища стояло могучее одинокое дерево, и на вершине его было что-то вроде огромного гнезда.
— А, так это сигнальные костры, — догадался Степан. — Как у запорожцев. Можем местный народ всполошить... Ох, что же это я? Огонь же!
Капитан быстро набрал под ногами сухих веточек, встал на четвереньки над углями и раздул крохотный костерок.
— Следи за огнем, полкан, а я стану плоты ладить. Потом покурим слесарские бычки.
Нигде бы не пропал капитан Деряба.
Светило почему-то упорно продолжало стоять в зените. Деряба в лесу трещал сучьями и давал незнакомым растениям краткие, но выразительные характеристики. Шмурло апатично подбрасывал в огонь всякую горючую мелочь и с ужасом думал, что они сдуру и спьяну попали на какой-то сверхсекретный полигон или в зараженную радиацией местность, и теперь первый же патруль может запросто ликвидировать их на месте в целях неразглашения. А зверюга эта — мутант, какая-нибудь гигантская помесь мышки с лягушкой. Он тоже кое-что повидал, полковник-то, а больше того слыхал, и слухи эти были совсем неутешительные. И есть хотелось. Сразу же пошли на ум всякие хорошие вещи, которые обламывались охране: в частности, молочный поросенок. Пребывавший несколько лет назад в Краснодольске Мустафа Тарасович, изволили от этого поросенка отъесть одну только заднюю ножку, а остальное списал и смолотил в одиночку сам Шмурло. Он даже косточки съел, потому что они были мягкие-мягкие.
От умозрительной гастрономии его отвлек зов Дерябы. Капитан был уже внизу, у реки, и звал его, наверное, покурить. Полковник подбросил в костер побольше топлива и живой ногой сбежал вниз.
На Дерябе не было лица.
— Где же твой плот? — спросил Шмурло.
— Там, — показал на реку Деряба. — Шкуру еле-еле успел вытащить. Вот, гляди.
Он поднял с песка толстый травяной стебель, высохший добела, и бросил в воду. Стебель мгновенно пошел на дно, даже круги не разбежались.
— Я сперва подумал, что это шкура много воды впитывает, — сказал Деряба. — Вытащил ее, а она сухая. Вся вода с нее мигом скатилась. Это не простая вода.
— Тяжелая? — предположил полковник.
— Да нет, скорее, легкая. Ну-ка, доставай этот... Ну, смазанный, проверенный электроникой. Давай, давай, я знаю, ты вечно с собой таскаешь...
Это было правдой. В кармашке плавок у Альберта Шмурло всегда имелись средства индивидуальной бактериологической защиты — неизвестно ведь, где казака ночь застанет. Он залез в недра трико и вытащил пестрый пакетик. На пакетике был изображен яростный тигр.
— Ишь ты, усатый! — полюбовался картинкой Деряба. Он разорвал пакетик, достал из него резиновое изделие, надул до упора и перевязал вытащенной из рубахи ниткой.
— Ты чего — плыть на нем собрался?