— Ну и черт с ними, догоним.
— Верно, — сказал Деряба и добавил:
— Это еще что такое? — спросил Шмурло.
— Как что? — удивился Деряба. — Ксива, конечно.
Глава девятая
Очень мало документальных свидетельств осталось о подготовке первого на листоранской земле пленума. Правда, вел тогда хронику известный летописец Абрмот Привыкший, чей манускрипт впоследствии ни с того ни с сего обнаружился в Краснодольской краевой библиотеке среди приговоренных к списанию газет и журналов. Вот что он сообщил:
„...Услыхав это, король гораздо опечалился и промолвил, говоря:
— Не по нраву мне, что земля наша велика и обильна, а Пленумов в ней нету.
И плачет король.
И подошел к королю его мудрый советник Калидор Экзантийский и так сказал:
— Не печалуйся, государь! Вели баронам твоим верным собраться в нашей столице Макуххе, образовав тем самым искомый заветный Пленум!
И велит король:
— Верные мои бароны! Извольте собраться в нашей священной столице Макуххе, тем самым верность свою выказав и желанный Пленум образовав!
И с этими словами разослал во все области Листорана гонцов с королевскими грамотами. Всякий барон, получив грамоту, целовал ее и к сердцу прижимал, и, нимало не медля, со свитою поспешил весьма быстро".
На самом деле все было совсем не так. Поначалу Виктор Панкратович пожелал познакомиться с состоянием сельского хозяйства во вверенной ему стране. И состояние это было куда как необычным.
Листоран, как и все Замирье, не знал времен года, и поэтому понятия „посевная" и „уборочная" теряли тут всякий смысл. Плоды земные произрастали в полном беспорядке, обеспечивая практически всех жителей не только обильным, но даже и горячим питанием. Черные листья, поглощая солнечную энергию, передавали ее вниз, к корням, где плоды наливались полезными веществами и одновременно как бы варились и жарились. А что не съедали, так и пропадало в земле, удобрив ее для будущего урожая. Так что листоранский крестьянин вкалывать-то вкалывал, но труды его были равномерно распределены по времени. По мнению Виктора Панкратовича, это пахло кулацкой вольницей, если не чем похуже.
Еще меньше ему понравилось, что за произрастание плодов и злаков земных здесь отвечают не солидные, кадровые товарищи, а некие сомнительные существа мелкого пошиба и с крылышками. Существа эти давали работникам сельского хозяйства какие-то безответственные антинаучные рекомендации, и рекомендации эти никто не пытался оспорить или хотя бы систематизировать в виде самой передовой агронауки. Мало того, здесь не имели ни малейшего представления даже о безотвальной пахоте!
— Достукаетесь вы с вашими ванессами до того, что придется хлеб в Канаде покупать! — пригрозил король.
Насчет верности листоранских баронов тоже неправда. Бароны эти столицу Макухху, по правде сказать, и в грош не ставили, и управлять ими можно было только посредством весьма запутанных изощренных интриг, в которых генеральный канцлер Калидор вполне преуспел. Но и он представить себе не мог, как собрать этих длинноусых своевольников в одночасье без того, чтобы они не учинили драки, скандала или откровенного бунта. Впрямую заявить об этом королю он стыдился: государь еще не был готов узнать, что не является абсолютным монархом. Калидор крутил, финтил, говорил о больших расстояниях и дорожных трудностях, хотя дороги в Листоране содержались в большом порядке — в отличие от Краснодольского края. Грозить баронам карами за неявку было бессмысленно, просить по-доброму — зазорно.
Но Виктор Панкратович и сам догадался, что народ на местах распустился и забыл о всякой дисциплине.
— Ты вот что напиши, — приказал он Калидору. — Который барон не приедет, он у меня ПАРТБИЛЕТ НА СТОЛ ПОЛОЖИТ!
Канцлер уже знал, что такое партбилет и усомнился:
— Поможет ли, государь?
— До сих пор помогало, — сказал Виктор Панкратович. — Только чтобы знатные люди приезжали, с авторитетом!
— Как же не знатные, — сказал Калидор, — когда барон Потрикейн, например, уже о претензиях на Пухлые Леса открыто заявляет! А барон Литяга с Кусачих Прудов один против пятерых выходит и разит без всякого оружия одним только перегаром. Раман из Саратора мастер слагать обидные ксивы, да такие сильные, что у противника меч из рук валится и понос бывает. У самых Рыхлых Вод живет Маркграф Миканор, Соитьями Славный. ..