Удивительное дело, но Востромырдин совершенно не испытывал ностальгии, свойственной, как известно, даже распоследней белоэмигрантской сволочи. „Видно, я и впрямь здешний кадр, — решил король. — Может, я и ЦК теперь неподотчетен и пользуюсь правом экстерриториальности?" Но испытывать судьбу не хотелось: вдруг да этот Калидор никакой не Калидор, а крупный советский разведчик Судоплатов? Сделаешь неверный шаг — тебя и ткнут ядовитым зонтиком куда следует...
Поэтому перед предполагаемыми телекамерами был Виктор Панкратович необыкновенно лоялен, да и звонков по деревянным телефонам можно было ожидать в любую минуту. Пришлось посадить в приемную секретаршу.
— Да пострашнее найдите, — распорядился Виктор Панкратович. — Чтобы аморалку не приписали.
Приказ был выполнен столь буквально, что, войдя в собственную приемную, король потом трое суток заикался, а зеленый гребень на голове поседел.
— Ты чего, государь? — искренне изумлялся Калидор. — Это же обыкновенная степная хопуга. Она поумнее иного человека бывает! А что зубы шевелятся — так ведь и она жить хочет.
В большое замешательство пришел великий герцог Тубарет, на радостях назначенный главнокомандующим. Войско в Листоране состояло в основном из баронских дружин и собиралось в случае войны, а теперь пойди собери! Слабо его утешали и рассказы короля про Чапаева и маршала Жукова.
— Где же мы столько народу на убой наберем? — сокрушался полководец. — Мы же не кирибеи какие-нибудь — по сотне детей в шалаше у каждого! Листоранцы никогда числом не брали, а только выучкой...
— Учиться военному делу настоящим образом! — напомнил король известный завет.
— У кого — у Литяги покойного? — горевал Тубарет. — Конницы теперь нет, пехоты нет...
— Хочешь мира — проводи политику мира, борись за эту политику! — сказал король другой завет.
— Легко сказать — борись! Разве не знаешь ты, что после смерти рыцаря не только что конь никуда не годится, но и оружие его, и доспехи в прах рассыпаются?
— Оружием нам помогут, — уверенно сказал Виктор Панкратович. — Палестинцам помогают, а нам тем более помогут.
— Железным оружием?
Виктор Панкратович прикусил язык. В самом деле, поди докажи в международном отделе, что оружие здесь нужно специальное, из дюраля или титана! А титановый меч, поди, дороже „Калашникова" обойдется...
По образованию Виктор Панкратович считался металлург, и очень его смущало, что кузнецы в Замирье вовсе не машут молотами и даже не разводят огня, а приговаривают только секретные заклинания да строят пальцами разные хитрые фигуры, в результате чего из куска руды мало-помалу возникает добрый клинок. Но ведь сколько времени на это уйдет!
— Так, — сказал король. — Кто у нас враг номер один?
— Ты же знаешь, государь, что Аронакс.
— Хорошо, — сказал Виктор Панкратович. — А кто там у них королем?
— Скопидар Пятнадцатый, грызи его хопуга!
— Ладно, — сказал Виктор Панкратович. — А нет ли за этим королем каких-нибудь странностей?
Не прост, не прост был Востромырдин! Разве мыслимо, чтобы его одного сюда забросили?
— Странностей у него, государь, — отвечал герцог Тубарет, — что икринок у птицы Шарах. Ливорверт-покойник все про него доподлинно знал. Во-первых, поперек себя шире, хотя и не ест почти ничего — боится, что отравят. Пьет, правда, за семерых, но с умом. На охоте требует, чтобы дичь ему загодя к деревьям привязывали, вот до чего ленив. Стреляет худо, меча поднять вовсе не может. На совете двух слов связать не умеет — на бумажке ему особый холуй пишет, ты не поверишь! Ксивы простой путем не сложит! А еще он, государь, стыдно сказать...
И Тубарет поведал своему королю о наиболее странной, на взгляд листоранцев, привычке вражеского владыки.
— Весь народ в Аронаксе дивится, откуда такой выродок только и взялся! — закончил доклад герцог.
„Я зато знаю, откуда взялся! — возликовал про себя Виктор Панкратович. — Откуда надо, оттуда и взялся! Это же натуральный Семен Пантелеевич! То-то его в крематории сожгли, чтобы тела никто не видел! Вот он, значит, где, Семен-то Пантелеевич... Да, и медведей ему к деревцу привязывали, и остальное сходится... Вот оно как у них... Аронакс ведь тут самая большая страна — как раз его уровень. И связь с Москвой у него непременно есть. И оружие есть. И он для меня здесь — наивысшая инстанция со всеми вытекающими...“
Виктор Панкратович приказал вызвать канцлера.
— Вот что, товарищи дорогие, — сказал он. — Интересы внешней политики государства настоятельно требуют заключения с Аронаксом договора о дружбе, сотрудничестве и взаимном добрососедстве...