Ноты из инструмента вылетали тоже довольно противные.
— Нормальный голос, — похвалил Деряба. — Типа Валерия Леонтьева.
Маркграф спел еще несколько ксив такого же любострастного содержания, и Деряба почувствовал, как что-то шевелится. Шевелилось непосредственно под ним, под соломой, под землей. Капитан вскочил и в слабом сиянии зеленой свечи увидел, что из соломы торчит чья-то рука.
— Я же говорил, — пожал плечами маркграф и еще сильнее ударил по струнам.
К руке присоединилась другая; солома полетела в стороны и над земляным полом показалась чумазая, но симпатичная рожица, а потом и ее хозяйка в целом.
— Подруги есть? — по привычке спросил проснувшийся от шума Шмур-ло. Первая из дочерей старосты уже обнимала перепачканными в земле
руками поющего маркграфа, а две другие выбирались из подкопа. Сестрица отпихивала их от Миканора ногами, и бедные девушки были вынуждены удовольствоваться капитаном и полковником, найдя, что они тоже ничего себе на крайний случай.
— И вот так всю жизнь, — объявил маркграф, увлекаемый своей избранницей за дощатую перегородку. Но и там сиятельный повеса не оставил своих музыкальных упражнений. Голос его, равно как и содержание песен, оказали на военнослужащих и их подруг необыкновенное и желаемое воздействие.
Подобно Виктору Панкратовичу, Шмурло и Деряба смогли лично убедиться, что женщину в Замирье можно уговорить только добром, что и было сделано, и, по мере сил, повторено.
Песня не кончалась.
— До сих пор голосит, идол, — пожаловался утомленный Шмурло, но как раз тут песня и смолкла. Подруга Дерябы стала щипать капитана и уговаривать его хотя бы посмотреть одним глазком на прославленные действия маркграфа. Деряба долго ворчал, потом сдался, пробил мизинцем дырку в доске и посмотрел.
— Струна лопнула, новую натягивает, — объяснил он своей старостиной дочке и щелкнул ее по носику.
.. .Путь от деревни до деревни был неблизкий. Приходилось ночевать и в лесу, и в поле. Один раз среди бела дня на маленький отряд налетели вовсе уж нехорошие существа с человеческими туловищами и головами, но при стрекозиных крыльях и шести шипастых лапах. Особенно страшными были их лица — совсем как у людей, только глаза огромные и бессмысленные. Атакуя, твари издавали низкое гудение. Маркграф прикрывал сверху мечом, а Деряба колол своим статным копьем. Шмурло сперва боялся, но потом тоже приладился бить нападавших дубиной по всем местам. Три зверя подыхали на дороге, остальные с воем умчались прочь.
— Странно, — сказал маркграф. — Что это они прямо на тракте охотятся? Осмелели или от голода?
Деряба сказал, что спросит у своей ванессы, когда она в очередной раз прилетит. Малютка почему-то привязалась к капитану, и за дорогу уже несколько раз выручала всю группу, указывая родники и самые вкусные растения.
В следующей деревне их встретили холодно и накормили весьма скудно. „Самим жрать нечего. Эх, как мы десять-то лет назад бродячих святых-то встречали!“
Разумеется, речь шла о Рыле с Гидролизным. Шмурло заикнулся было, что это никакие не святые, но мужики так на него глянули, что полковник госбезопасности заткнулся.
Деревня была малолюдной, баронский замок давно разорили и разграбили повстанцы. Подковать маркграфовского коня было снова некому: здешний кузнец ковал-ковал Счастия Ключи, а потом его опять вызвали в столицу ковать какой-то особый щит. Правда, кузнец до столицы не дошел...
— Мы бы и вас повесили, — чистосердечно говорил здешний староста, — да из-за этого красавца нам бабы потом никакого житья не дадут...
Маркграф этим нисколько не смущался и спрашивал, нет ли здесь неподалеку работорговцев. „Дались ему эти работорговцы!“ — удивлялся Деряба.
— Да нужны для одного дела, — отмахивался маркграф, но и ему было не по себе.
— Что же мы так долго шли? Ведь до Темофейских баронов всего-то полдня ходу было, — объяснял он. — А баронесса и того быстрей прибегала...
Здешние женщины не подвели: напихали маркграфу в переметные сумы вина и лакомств — лесные корешки путешественникам изрядно надоели. 248
До третьей деревни и третьего замка добирались они, судя по часам полковника, две недели. Маркграф уже окончательно отказался что-либо понимать, а капитан с полковником и не пытались. Объяснения ванессы Дерябу не устраивали.