Капитан и полковник так никогда и не узнали, сколько им довелось странствовать и по каким именно местам. Деряба, например, готов был поклясться, что через Толкучие Горы пришлось пройти еще разок („Сусанин хренов!“) Снова чьи-то разинутые пасти, липкие щупальца, мешки работорговцев, проедание и пропивание выручки; какие-то женщины слетались на маркграфа, ставшего, оказывается, легендой и даже персонажем здешних кукольных театров (Миканор был страшно возмущен грубым натурализмом куклы); черный заброшенный колодец, из которого Деряба пытался добыть воды, ко вместо этого оставил половину уха („Ты зачем туда сунулся, там же одни ухоеды живут!“)...
Кончилось все как-то неожиданно: вся троица смывала у ручья с одежды и доспехов бурую кровь очередного хищника, когда из кустов вышел прямой, как палка, старец с музыкальным инструментом. (Свою арфу, маркграф, кстати, бросил у оборванцев.) Старец представился благородным Раманом из Саратора и высказал предположение, что маркграф, очевидно, является одним из многочисленных потомков славного соитьями маркграфа Миканора. Миканор ответил, что сам собой он и является, а Раман из Саратора — его ровесник и, можно сказать, друг, поскольку не женат, а не та развалина, которая надоедает здесь порядочным людям. Старец мерзко прищурился и сказал ксиву, которую полковник с капитаном, на свое счастье, не расслышали, а Миканор расслышал очень хорошо и едва успел юркнуть в кусты. Из кустов он долго извинялся перед старцем и говорил, что теперь-то в достоверности его слов не сомневается.
Когда действие ксивы кончилось, маркграф покинул свое убежище и представил старцу спутников.
— Все как по книгам полагается, — кивнул старец. — Говорили Шишел и Мышел, что пойдут следом за ними другие, но не догонят. Значит, вам дорога в Ущелье Быкадоров. Я же смиренно направляюсь в другую сторону, к Рыхлой Воде — молодеть. Говорят, там у одного крестьянина исправная ветровая молодилка сохранилась. Только как же вы через пещеру-то пройдете — там уже много лет лежит король Гортоп Тридцать Девятый, превращенный в чудовищного огригата, и никому хода не дает.
— Сказки говоришь, дедушка Раман, — рассмеялся Миканор. — Ведь всем известно, что огригатов еще сам Эмелий при помощи Рыбы С Ножом В Зубах истребил...
— Какой я тебе дедушка? — рассвирепел старец.
— Ладно, ладно, младой наследник Саратора, — поспешно поправился маркграф, но на всякий случай отошел поближе к кустам.
— Да я, если хотите, вам песню про это спою, — предложил старик. — Только деньги вперед, и еще там слов много незнакомых будет, но из песни слова не выкинешь...
И наладил свой инструмент, гонорар же запросил вполне скромный и доступный.
Глава пятнадцатая