В атаноре танцует саламандра, и курения Меркурия дурманят голову — курения из ясеневых ягод, дерева алоэ, бензойной смолы, стиракса, концов павлиньих перьев и ласточкиной крови.
Алхимик Раймонд Луллий не тщится вывести гомункулуса или обратить свинец в золото. Автор „Ars Magna“ занят великим деланием — добыванием философского камня, способного дать просветленное бессмертие. Поистине, тогда вселенское зло будет уничтожено, а род человеческий вознесется превыше звезд! Разве не задача всей жизни мудрого — исправить ошибку бога-неудачника, создавшего несовершенный мир? Уже триста тридцать три дня нс угасает магический огонь в алхимической печи. Дремота долит старика.
Он помнит себя прыгучим отважным зверьком, укрытие в кустарнике и утренние охоты. Древний враг оказался сильнее — старость губительна.
Очнувшись в земле двенадцати богов мальчиком-рабом, брошенным крокодилу, он пытался убить священного гада заостренным колом. Его жизнь была так коротка, что не памятна.
Палящий зной чужого неба, двадцатилетняя служба, обратившиеся в язвы раны славных походов и рубцы от розог центуриона — треть скудного жалования, к тому же неплаченного по году, уходила на подкуп начальства. Тогда его звали Лонгинием. Полной ненавистью ненавидел он беспокойное, лживое и до отвращения плодовитое племя, населяющее Иудею. Их варварские сказки, собрание нелепых басен, повествовали о некоем змее-искусителе. Подлинный змей висел сейчас, казненный по римскому обычаю — как всякий взбунтовавшийся раб — меж двух разбойников, и ветеран-легионер Лонгиний стерег тела преступников на Лысом холме. Долг был выполнен, а уклончивость прокуратора Лонгиний не одобрял.
Проверяя, точно ли распятые испустили дух, он не без мрачного удовольствия ткнул трижды своим копьем под тощие ребра, и истекла кровь и лимфа.
Ничего примечательного в дальнейшей жизни Лонгиния не случилось. После смерти божественного цезаря Тиберия величайший Гай Цезарь Калигула отправил ветерана на покой, выплатив тройное жалованье, и тот купил себе домишко в Кампанье, пропахший чесноком и оливковым маслом. Он жил долго и счастливо и умер во сне, завещав все нажитое маленькой проворной проститутке из местного лупанария. А копье, напившееся крови Господней, стало Святым оружием — Хейлидж Ланс.
Алхимик помнит и то, как ужасно расплатился он за ужасную ошибку. Воплощения мелькали, как спицы в колесе жизни, а смысл вечного кружения внятен только мудрецу в уединении.
Полнейшая немота — беззвучие. Тоска и отрава лунного света. Бесконечно терпеливое — год за годом — прорастание и увядание. Но вот знающие и защищенные пальцы срывают растение, названное прекрасным, — по ком-то нежно прозвонят белые, с пурпурной каймой, колокольчики, — ив своей смерти я найду новую жизнь и назначение.
Затем пресс, чудовищное сжатие, истечение моей крови, вобравшей все дурманы ущербной луны, заключение новой сущности в склянку.
Плечи и свечи, маски и ласки.
— Достославный князь, вот сладчайшее „лакрима кристи“ в кубке работы славного Бенвенуто Челлини! Как мерцает это жидкое золото, как оно сладостно зыблется в драгоценном сосуде, изукрашенном рубинами и сапфирами, среди чеканных виноградных листьев!
— Отчего у вас так дрожат руки, Пьетро? Уж не отравить ли вы меня вздумали?
И я, чья сущность растворена в благовонном составе вина, выплеснут в лицо несчастливому придворному. Вместилище адских пороков, поистине кровавый змий своего времени, достославный правитель Флоренции уходит разгневан и невредим.
Алхимик помнит все прошлые жизни и знает, что жемчужины воплощений нижутся на шелковую нить единой души. Проследить истоки кармического долга не по силам даже ему, но долг ясен: убить змею.
И он дремлет, подбрасывая топливо в атанору время от времени, и саламандра не устает плясать в своих голубых, алых, желтых и белых ослепительных доспехах.
Враг воплощался в змее. То был его истинный образ — порой скрытый затейливыми личинами.
Холоднокровная тварь, появляющаяся всякий год в новом теле, создана такой совершенной и малоуязвимой, что могла внушить восторг пополам с омерзением. Магические трактаты отмечали, что „змея, существо главным образом магнетическое, кладет яйца из вещества меркурьяльно-мозгового. Однако, этот меркурий — элемент животного царства и непригоден для великого делания металлов “. Тайные знания помогали остановить змея в его пути, о котором премудрый царь и каббалист Соломон сказал, что нет под солнцем вещи более непостижимой. Увидав змея, необходимо заклясть его: „Ози, Озоа, Озиа!“ После чего можно безопасно взять в руки.