Только не глядеть змее в зрачки, только не глядеть — и она все била его, стараясь размозжить череп, маленьким увесистым молоточком из кухонного набора, который они купили в свое время в Торговом Центре, и еще там же приобрели набор столовых ножей, потом надо будет вырезать у змеи сердце — но у змеи сердца может быть два, и где искать второе? А он все повторял ее имя, все звал: „Леля, Леля, Леля, Леля“, и уже прощался: „Леля, пока-пока", и вот потекли змеиные мозги, и потекла змеиная кровь, и все было кончено, навсегда, наконец-то. И тогда она обняла неподвижное тело, вытянулась рядом на постели и умерла.
...Взошло солнце. Запела птица, приветствуя его. В кустах шевельнулась змея и пристально посмотрела на птицу.
1994
Кир Булычев
ПРИШЕЛЬЦЫ НЕ К НАМ
Старик Ложкин, почетный пенсионер Великого Гусляра, постучал к Корнелию Ивановичу, когда тот доедал компот „Дары Гонолулу", купленный обленившейся Ксенией в магазине „Альмавива", открытом супругами Савичами на площади Землепроходцев. С прошлого года этой площади возвратили историческое наименование Скотский выгон, однако жители Гусляра все еще редко его употребляют. Нелегко происходит реинкарнация исконных ценностей!
— Корнелий, — сказал Ложкин. — Опять прилетели.
— Кто прилетел? — спросил Корнелий.
— Пришельцы.
— Какого вида?
— Не знаю.
— Почему? Невидимые?
— Нет, что-то они не опускаются. Уже полчаса как над площадью кружат, а не опускаются.
— А чем я тебе могу помочь? — спросил Корнелий.
— Ты не мне должен помочь, а всему человечеству. Как нам с ними в контакт войти? Может быть надо предотвратить конфликт? Может быть они готовятся нас истребить?
Корнелий тяжело вздохнул, отложил ложку, отмахнулся от экзотического аромата.
— Зря ты иностранными продуктами себя балуешь, — заметил Ложкин. — Когда они кончатся, тосковать будешь.
Корнелий не ответил соседу, а крикнул жене:
— Ксюша, я на минутку, на небо взгляну и обратно.
Выйдя на двор, Корнелий закинул лицо к небу. И в самом деле над желтеющей кроной липы виднелся край висящего над городом космического корабля.
— Значительный корабль, — сказал Удалов. — Давно таких не видал.
— Может завоевывать будут, -—ответил Ложкин.
— Зови Сашу, — приказал Корнелий. В тяжелые моменты жизни в этом пожилом, полном, лысом человеке пробуждается некий Наполеон, который всегда готов взять огонь на себя.
Ложкин подбежал к приоткрытому окну первого этажа и принялся звать Сашу Грубина. Саша Грубин долго не отзывался — оказалось у него были в гостях благодетели, та категория людей, которых в больших городах, подверженных иностранным влияниям, называют спонсорами. В благодетелях состояли бывший редактор городской газеты Малюжкин и кожушонка Глаша, посол небольшого лесного народа кожухов в Великом Гусляре. Совместно они создавали горнодобывающее предприятие, но не о нем сейчас речь. Главное заключается в том, что это предприятие „Недра-Гусь“ субсидировало будущий кругосветный полет Саши Грубина на воздушном шаре, а на шаре руками девушек из текстильного техникума было вышито метровыми буквами: „Недра-Гусь! Повезет, за что не возьмусь!"
— Что случилось? — спросил Саша Грубин, высовывая в окно поседевшую, но еще буйную шевелюру. — Что могло привести сюда моих друзей во время обеденного перерыва?
Все засмеялись веселой шутке Грубина, но тут Удалов оборвал смех, сказав:
— А вот на небо поглядеть, это вам чуждо!
— Что случилось? — с этим вопросом благодетели и Грубин выбежали во двор и тоже увидели космический корабль пришельцев.
— Пришельцы, однако, — сказала скуластая Глаша.
— Если это, конечно, пришельцы, а не замаскированная налоговая инспекция, — ответил осторожный и подозрительный Малюжкин.
— Пришельцы, — уверенно произнес Удалов. — Таких кораблей в налоговой инспекции пока нет.
— Я сам видел, как они опустились! — поддержал Удалова старик Ложкин. — Сначала была звездочка, потом она превратилась в тарелочку.
Беседуя, они отошли на середину двора, чтобы лучше разглядеть корабль.
Он представлял собой диск, очевидно колоссальных размеров, что подчеркивалось тремя рядами из сотен круглых иллюминаторов, а также различными надстройками поверх диска.
— Ну что ж, — сказал Удалов, — давай, Саша, выходи на связь на галактической волне.
Галактический передатчик стоял у Саши на письменном столе и если возникала необходимость о чем-то поговорить с Космосом, то Саша никогда никому не отказывал.