Сам Удалов сопровождал Сашу на переговоры, но остальных попросил подождать на дворе, не создавать толкотни. И никто не посмел возразить Удалову, хотя, конечно, хотелось послушать инопланетян — зачем прилетели, что за намерения ими руководят, будут ли завоевывать или наоборот, намерены дружить.
В большой комнате Грубина, набитой приборами и книгами было неопрятно и полутемно, к тому же зрители торчали у окна, застя свет.
Грубин быстро отыскал на экране пульсацию, соответствующую инопланетному гостю и когда она сформировалась, вызвал корабль на нужной волне.
— Отзовитесь, — сказал он. — Зачем прилетели?
Корабль не ответил.
— Повторяю, — настаивал Грубин. — Мы, жители свободной планеты Земля, настаиваем на вашем ответе.
— Нужно будет, ответим, — послышался в динамике грубый голос с неизвестным акцентом. — Сначала надо разобраться.
— В чем будете разбираться? — спросил Удалов.
В ответ царило молчание.
Больше ни слова от визитера добиться не удалось.
Отчаявшись наладить контакт, Грубин с Удаловым вышли наружу. Остальные настороженно молчали, не смея нарушать ход мыслей Корнелия Ивановича.
— Придется подниматься, — сообщил он, наконец.
— Да, — согласился Грубин. — Придется подниматься.
Глаша заголосила, сообразила, что подниматься придется на рекламном шаре, но Малюжкин ее остановил:
— В интересах человечества, — сказал он. — Придется рискнуть.
— А если собьют? — спросила Глаша.
— Вся Галактика увидит нашу фирму, — ответил Малюжкин. — Большими буквами в языках пламени.
— Окстись! — осерчал Ложкин. — Там же на борту наш человек, а ты — в языках пламени.
— Значит, обойдется, — сразу же поправился Малюжкин и бессмысленно улыбнулся. Так всегда улыбаются миллионеры, когда их уличают в обмане трудящихся.
Все вместе пошли на поле за церковь Параскевы Пятницы, где в пустом гараже хранился воздушный шар. Корабль пришельцев так же висел посреди неба, ничего не излучая и не показывая признаков жизни. У многих жителей города возникало от этого паршивое ощущение, как будто ходишь под плохо привязанной связкой арматуры или нависшей скалой, готовой рухнуть от слабого движения воздуха. Но люди в Великом Гусляре ко многому привыкли, они продолжали ходить по улицам, дети бегали в школу, а матери готовились рожать.
Воздушный шар резво разложили на траве, разогнав гуляющих там собачников, затем принесли горелку и принялись надувать. Шар уже не был новостью для гуслярцев и на него обращали внимание не многим больше, чем на летающую тарелку.
В открытую корзину шара забрались Удалов с Трубиным. Хотел забраться и Ложкин, но ему не велели из-за пожилого возраста.
Осень была ранняя, теплая, именуемая в наших краях бабьим летом. Даже на высоте было не холодно.
Удалов глядел вниз, на родной город, панорама которого постепенно расширяясь, разворачивалась под ногами. Улицы с каждой секундой становились уже, дома — ниже и теснее друг к дружке, к городу приблизились леса и заречные заросли...
— Нет, ты только погляди! — услышал задумавшийся об относительности жизненных ценностей Удалов удивленный голос Грубина.
Он обернулся на крик и поразился не менее своего спутника.
Оказалось, что они достигли корабля пришельцев куда раньше, чем рассчитывали. Висел он не под самыми облаками, как казалось наблюдателю с земли, а немного повыше церковной колокольни. И лишь по причине отсутствия в небе предметов, с которыми его можно было сравнить, казался таким гигантским, правда, он был все равно раза в три побольше диаметром, чем воздушный шар фирмы „Недра~Гусь“, то есть, внушителен. Но если бы вы полчаса назад спросили о размерах корабля Удалова, он сказал бы, что тот в несколько раз превышает размерами футбольное поле.
Находясь в корзине воздушного шара Удалов стал привлекать к себе внимание пришельцев, размахивая руками и подавая сигналы голосом. Однако ответных сигналов с корабля не поступало, хотя Грубин уверял, что видит в иллюминаторах миниатюрные головки космонавтов, которые глядят на воздушный шар и немного* двигаются.
Воздушный шар имеет малые возможности для маневра и поэтому даже толком облететь пришельцев не удалось. Поднялись повыше, поглядели сверху на антенны и оборонительные системы корабля в надежде на то, что действия воздушного шара не будут сочтены враждебными — хоть ракеты и пушки корабля были невелики, убить можно и иголкой.
Покружившись возле таинственного пришельца, воздушный шар пошел вниз. И вскоре без особых приключений опустился на поле, где его поджидали остальные.