Танечка наконец перестала визжать и Олег успокаивающе пробормотал ей что-то про маскировку.
— Вот видите, Хлява, — наставительно пролязгал снизу голос приказ-майора. — А если бы в морду? Лежали бы в лазарете с перебитым шнобелем! Шпаки есть шпаки.
— Вы, как всегда, правы, приказ-майор, — буркнуло яйцо голосом генерал-сержанта Хлявы — правда, уже слегка металлизированным.
— Продолжайте улаживать инцидент, генерал-ефрейтор!
— Есть.
Голос приказ-майора, металлически хрюкая, удалился.
— Лопни мое яйцо... — негромко сказало яйцо. (Оказывается, они ее так называли, эту свою маскировку. Или защиту.)
Хлява опять повернулся к нам — об этом можно было догадаться по движению плеч и желтых пятен на лице-яйце.
— Небольшая поправка, господа, — сказало яйцо. — Все просьбы надлежит адресовать генерал-ефрейтору Хляве. Об остальном не беспокойтесь, на губе я пробуду не больше суток: либо выпустят досрочно, либо сбегу... Теперь касательно воды...
Генерал-сержант Хлява, только что разжалованный в генерал-ефрейторы, нагнулся и через пару секунд выпрямился, с натугой поднимая над полуопущенной рамой окна внушительных размеров канистру (тоже ярко-зеленую, но без пятен). Мы с Олегом подхватили канистру, пронесли ее над столиком и осторожно опустили на пол. В канистре было литров тридцать, не меньше.
— Это аккумуляторный дистиллят, — сообщил Хлява (все-таки жутковато было слышать голос живого человека из неподвижного размалеванного яйца). — Химически чистый аш-два-о. Можно употреблять внутрь.
— Спасибо, генерал-сержант! — сказал Олег. — То есть, храни вас Бог!
— Ефрейтор, чего уж там! — весело сказало яйцо. — Не впервой! А благодарить вам надлежит зауряд-ефрейтора Лозговитого — это от него для пассажира Симы Святого лично. Флягу можете оставить себе. И последнее на сегодня. Через пару часов мои добры молодцы будут готовы наполнить водой те емкости, по которым вы постучите вот так. — Он изобразил тот самый стук. — Но, извиняюсь, не дистиллятом, штука дорогая, а обычной проточной водой из армейской речки. Кипятить обязательно: супостат не дремлет, сами понимаете. Вопросы есть?
Вопросы у меня были.
— Почему светло? Ведь по времени ночь?
— А как иначе? — спросило яйцо озадаченным голосом. — В темноте воевать прикажете? Если мешает — зашторьтесь, да и спите себе.
Я не нашелся, что возразить.
— Подозреваю, что приказ-майор где-то прав! — добродушно хохотнул Хлява. — Шпаки есть шпаки. Шутка, господа.
— Скажите, Хлява, — спросил Олег, — почему ваш приказ-майор так не любит штатских?
— Потому что приказник, а смотрит воем. „Наш“! Да лопни мое яйцо, если он умертвил хоть одного супостата в бою, а не на дыбе в допросной! Поумнее вопросов нет, господа штатские? Тогда всего доброго. Иду арестовываться.
Хлява откозырял (между яйцом-головой и левой перчаткой полыхнуло оранжевым) и провалился вниз.
— На чем он стоял? — спросил я.
— Да есть там такая приступочка, — неопределенно ответил Олег, покосившись на Танечку. — Закроем?
— Подождите...
Я встал ногами на полку и выглянул из окна. Не было там никакой приступочки. Был генерал-ефрейтор Хлява, который на четвереньках спускался с насыпи. Спустился, на четвереньках же обогнул столб № 214, лег на живот и, раздвигая руками колосья, стал по-пластунски удаляться прочь. Колосья, изредка касаясь его пятнистой головы, вспыхивали оранжевым.
Я слез.
Мы с Олегом еще раз молча переглянулись и стали закрывать окно. Это оказалось еще труднее, чем открывать, но мы в конце концов справились.
— Ну вот, Танечка, теперь мы с водой, — сказал Олег, садясь рядом с ней. — Надо будет пройтись по всем вагонам, постучать по титанам... Интересно, как они это сделают? Мысленно снимаю шляпу перед достижениями военной техники и вытираю штатский пот с изумленного лба!
— Военная техника всегда была самой передовой! — поддержал я игру.
— Я просто от неожиданности, — твердеющим голосом произнесла Танечка. — Ничего удивительного, Иисус Навин тоже останавливал солнце. И тоже на время битвы.
„Да, — подумал я. — Это она в точку. Этого земная техника осуществить не в силах, будь она хоть трижды военной. В темноте воевать прикажете?.. А ведь, наверное, и облачность того же происхождения — для защиты от воздушных налетов."