— Лучше надо прятаться от жены, — посоветовал мужчина Сергею. — А я бы даже не изменял твоей — вон она какая симпатичная.
— Совесть совсем потеряли, — сказала женщина около Сергея. — В шкаф любовника прятать! И это при таком приятном муже!
— Замолчите! — прикрикнул Сергей. — Вы ничего не поняли! Это — моя любовница. А жена — в командировке. .
Пока публика приходила в себя, мы успели выйти из автобуса. И главное — на нужной остановке.
Вершины гигантских деревьев переплелись так тесно, что стеклянного потолка не было видно. В зеленом сумраке узкую бетонную дорогу окружали непроходимые заросли. Жара стояла страшная — градусов под сорок. И, конечно, никакого ветра. Пахло гнилью. Влажность была такая, что по блестящим листьям растений стекали капли воды и, падая, создавали шум монотонного дождя.
В поисках конторы мы шли уже полчаса по сплетению оранжерей и до сих пор не встретили ни одного человека. Мы строго следовали указаниям вахтера, отсчитывая нужные для поворотов дорожки, но тропический лес все не кончался.
А мы шли и шли. Вокруг стали появляться яркие крупные бабочки и небольшие, но крикливые, птицы, когда я решилась спросить Сергея:
— Мы случайно не заблудились?
Он со злостью ответил:
— Конечно, заблудились! И все — из-за тебя! Почему ты не взяла карту оранжерей или хотя бы компас? .
— Кто у нас главный? — откликнулась я. — Сам о чем думал? Тебе мало того, что я занимаюсь физической работой и таскаю все наши вещи? — я взмахнула полиэтиленовым пакетом с документами. — К тому же, кто отсчитывал дорожки? Опять ты. Вот и думай, как отсюда выбраться.
Сергей посмотрел на меня.
— Ладно, — сказал он. — Давай сюда документы.
Я протянула пакет, весь в воде. Влага осаждалась не только на деревьях, но и на нем и даже на нас. Мы учащенно дышали от быстрой ходьбы и духоты. Вид у нас сейчас был не очень респектабельный. Мокрые волосы падали на лицо. Платье выглядело так, как будто меня только что извлекли из водопада. Сергей, который еще в начале пути снял пиджак и рубашку и нес в руке, теперь вдруг решил их выжимать, вызвав мой искренний смех, — хлынувший поток воды наполнил и без того мокрые туфли Сергея.
Он сказал:
— Жди меня здесь. Я разведаю дорогу. Никуда не уходи. Оставляю тебе пиджак и рубашку.
— А ты не потеряешься? — с тревогой спросила я.
— Нет, — ответил Сергей. — Я буду идти прямо по этой дороге. Куда-то она ведет. А потом вернусь за тобой.
Мне эта идея не понравилась. Но Сергей уже положил пиджак на дорогу и ободряюще улыбнулся:
— Не скучай. Вернусь самое большее через полчаса.
Я смотрела на удаляющегося Сергея. Он шел, небрежно помахивая пакетом с документами. По голой спине ручьями текла вода. Я хотела побежать следом, но побоялась, что Сергей разозлится.
Через полчаса я стала жалеть, что осталась. А еще через десять минут поняла, что Сергей потерялся.
Маршрут был ясен. Взяв рубашку и пиджак, карманы которого оказались пустыми, я двинулась вперед по дороге. „Если тут есть бабочки и птицы, могут быть и хищники, — подумала я. — Или даже туземцы-людоеды из тех несчастных, кто так и не нашел выхода отсюда.“
Но я не успела проработать эту идею до конца и начать серьезно волноваться за Сергея, потому что уже метрах в пятидесяти от того места, где я так долго стояла, дорога круто изогнулась и уперлась в белую дверь.
Я шагнула в другой мир. За дверью остался первобытный лес со всеми его ужасами. На пороге стояла я — еще частица этого леса — мокрая и растрепанная, и крепко сжимала в опущенной руке рубашку и пиджак. А в чистой и светлой комнате с кондиционерами были изящные чистые люди, которые смотрели на ЭВМ, в микроскопы или просто возвышались за полированными столами.
И главное! За крайним столом сидел Сергей в белоснежном отглаженном халате и задумчиво пил чай.
Когда договорились, что мы с Сергеем придем завтра с утра, Петров еще раз поглядел на меня:
— Ну, теперь вас можно показывать людям. Но, я думаю, обратно лучше идти не через оранжереи, а по улице — и он распахнул вторую дверь, выпуская нас прямо во двор. — Пройдете по этой аллее и выйдете к остановке.
Когда мы поравнялись с вертушкой, вахтер, отправивший нас в оранжереи, широко улыбнулся: