— А вы совсем в них не верите? — без тени улыбки спросил Сергей. Королькова скривила рот:
— Я-то еще в своем уме. '
Сергей покачал головой:
— Ну, знаете! Многие умные люди, не буду сейчас называть имен, уверены не просто в существовании пришельцев, но и в том, что они активно вмешиваются в нашу жизнь. Есть факты и веские доказательства.
Королькова махнула рукой:
—- Не старайтесь меня сбить с толку. Мне некогда обсуждать фантастические теории. У меня, как вы знаете, тяжелое дело. Мне сейчас не до шуток. Прошу вас дослушать. Осталось совсем немного.
Сергей пристально посмотрел на Королькову:
— Дослушать-то мы дослушаем. Но в инопланетян вы зря не верите. Может быть, ваш муж говорит правду, и его напрасно считают сумасшедшим? Или вы сами столкнетесь с пришельцами и измените свои убеждения. Но, конечно, слишком поздно.
— Оставьте неуместные шутки, — сказала Королькова с такой обидой в голосе, что я почувствовала жалость и произнесла:
— Ладно, Сергей. Хватит. Пусть доскажет.
Королькова выдержала паузу и продолжила:
— Я обсуждала вопрос с адвокатом. Но он отказывается что-либо предпринимать. Говорит: „Когда Игорь Степанович разбил киоск и собирался разоблачать директора, я его отговаривал. Но увидев, что он твердо стоит на своем, взялся вести дело, хотя почти не надеялся выиграть. Слишком уж неблагодарная вещь — стараться раскрыть воровскую группу во главе с директором крупного предприятия. Я, как адвокат, на этом деле мог нажить только неприятности. Но я же не отказался? Мы с Игорем Степановичем уже наметили план выступления на суде, обсудили доказательства махинаций, подготовили некоторые материалы. И что же? Вдруг вашим мужем овладела странная навязчивая идея о его похищении пришельцами. Он, определенно, сошел с ума. Тут я ничем помочь не могу. Дело переходит в руки медицины."
Сергей повернулся ко мне:
— А как ты думаешь? — громко спросил он. — Повторять одно и то же по сто раз — это тоже болезнь, или как?
— Это необходимый метод беседы с теми, кто не понимает с одного раза, — пояснила Королькова. — Я буду краткой. Муж попадает в милицию нормальным. Через неделю выходит оттуда не в своем уме. Говорит, что с ним обращались хорошо. Но точно не помнит — как. Опять временная потеря памяти, возможная после побоев. Адвокаты браться за дело не хотят. Журналисты — тоже, как только слышат об инопланетянах. Я хочу добиться суда. Пусть лучше мужа посадят. Это не нанесет такого вреда карьере, как психушка. Мужа раньше не выпускали за границу из-за повышенной секретности. И вот, когда он нашелся, наконец-то, разрешили съездить в Болгарию. Мы обрадовались, стали оформлять документы. И тут вся история с киоском. В кои-то веки собрались отдохнуть, а теперь после псих, больницы мужа опять никуда не выпустят. Ну, в общем, черт с ней — с поездкой. Работу жалко. Кто после психушки оставит мужа на его должности? Да еще на закрытом предприятии. В данном случае судимость не так страшна, как пребывание в псих, больнице. Я, конечно, не сомневаюсь, что муж скоро выздоровеет. Но кто же будет смотреть на то, здоров он или нет? Факт заболевания станет для него непреодолимым барьером для любого шага. Не буду вам объяснять. Все знают, что такое этикетка „псих“, приклеенная к человеку. Чтобы хоть чуть-чуть исправить положение, я хочу доказать, что в милиции пользовались незаконными методами и сделали из моего мужа душевнобольного. Возможно, директор их подкупил, чтобы его имя не всплыло на суде. Для начала докажу это, а там — посмотрим. Ну как? Согласны мне помочь в таком святом и справедливом деле, как борьба за правду?