Соседка нахмурилась:
— Я смотрю, ты стала слишком близко принимать дела клиента. Не забывайся. Тебе пока поручен сбор информации. Лишние эмоции мешают работе. Да и твой рассказ тревожит. То, что вы в метро привлекли внимание местной милиции, — никуда не годится! Тебя ли учить осторожности? Разве тебе не было приказано, по возможности, не ввязываться в драки и скандалы? А вы еще и ухитрились попасть под подозрение, как соучастники убийства сотрудника милиции.
Я обиделась:
— Я-то ни под какое подозрение не попадала. А с Сергеем что я могла сделать? Хватать его за руки? Не пускать?
Соседка одернула меня:
— Поздно оправдываться. Ничего уже не изменишь. Надо действовать в той обстановке, какая есть. Теперь просто помни, что могут быть осложнения еще и от того майора.
— Я об этом и не забывала, — сказала я.
Утром мы с Сергеем решили съездить на работу, хотя Ольга все еще не появлялась.
— Мы и так вчера там не были, — сказала я.
— Кто же ждет большего от командировочных? — спросил Сергей. — Мы и не обязаны каждый день толкаться в ботсаду. Главное — выполнить то, что надо. Пусть радуются, что мы их совсем не забыли.
Я улыбнулась:
— Если мы их совсем забудем, кто нам подпишет командировку? И что скажет шеф, когда вернемся?
— А знаешь что? — произнес Сергей. — Я, наверное, останусь в гостинице ждать Ольгу. А ты быстро смотаешься на работу, все там сделаешь и сразу вернешься.
Я отрицательно покачала головой:
— Между прочим, мы приехали сюда на три дня. И поэтому, если бы не милиция, сегодня был бы последний день в Н-ске. Но ничего — командировку всегда можно продлить. Одной тащиться в ботсад мне не хочется... Поэтому, если ты не едешь, я тоже остаюсь.
Сергей задумался.
— Раньше уедем — раньше вернемся, — переделала я поговорку.
— Хорошо, — сказал Сергей. — Сделаем одолжение — съездим в ботсад. Все равно надо самим проследить за упаковкой. К тому же, я хочу лично побеседовать с Петровым. Он обещал мне интересные семена. Тебе дольше придется объяснять, в чем дело.
Я затаила дыхание. Похоже, удается нащупать начало цепочки. Возможно, как раз Петров снабжает Сергея семенами, из которых Сергей и выращивает сырье для наркотиков. А семена обычно доставляет Ольга, потому что Сергей в Н-ск не ездит. Я знаю, что последние восемь месяцев он точно тут не был. А сам Сергей говорит, что, вообще, впервые в городе.
Я сделала вид, что не заметила слов Сергея, и спросила:
— Когда выходим?
Мы пришли слишком рано. Точнее, мы пришли вовремя, но Петрова еще не было. А так как мы пришли к Петрову и его не застали, значит, пришли слишком рано.
Кроме нас чай пили пятеро остальных сотрудников отдела. Они-то нас и угостили чаем, чтобы мы не очень скучали, пока ждем Петрова. Среди этих пятерых были две женщины лет пятидесяти (по отдельности), спрятавшиеся за толстыми очками (и та, и другая), чтобы еще труднее различались их лица. Они были так похожи, что я шепнула Сергею:
— Наверное, сестры.
Но он довольно громко ответил:
— Нет. Зачем сестрам работать в одном отделе? Если, конечно, это не отдел магазина. Но и тогда лучше попасть в разные. Известно, что одинаковая многолетняя работа делает людей похожими. Резче проявляются функционально необходимые черты, отмирают бесполезные в работе качества и, соответственно, меняется внешность. За примерами далеко ходить не стоит. Вспомним теорию относительности, которая совсем не нужна для доказательства данной идеи. Возьмем, как и Эйнштейн, двух близнецов. А лучше — близняшек. За начальный момент времени принимаем время окончания школы. В этот момент внешность сестер одинакова. Проходит какое-то время. Например, десять лет. Рассмотрим, что изменилось. Первая сестра, и раньше занимавшаяся спортом, стала чемпионкой мира в марафоне. И телезрители могут засвидетельствовать, что ее внешность не отличается от внешности типичных легкоатлеток — поджарая фигура и заострившиеся черты лица напомнят всем о тяжелых тренировках перед чемпионатом. Вторая сестра — шеф-повар. Достижение — похвальное для столь молодого возраста. Но с уважением и почетом она приобрела и облик представителей данной профессии — грузную фигуру и расплывшееся лицо. Я упоминал, что знание теории относительности здесь ни к чему. Потому, что это и есть сама теория относительности.