— Лучше всего так и делать, — авторитетно заявил Сергей. — Давно известно: если хочешь что-то надежно спрятать, положи на самое видное место.
— Например, на стел тому, от кого прячешь! Он точно не заметит! — загоготал парень с утиным носом,-явно довольный своим остроумием.
Сергей небрежно сказал:
— От некоторых и прятать ничего не надо. Они сами растеряют даже то, что у них есть. А красивые женщины, которых они тщетно добиваются, всегда уходят с более достойными людьми. Не-правда ли, Изольда?
Изольда довольно равнодушно подтвердила:
— Да, правда. Некоторые красивые женщины, действительно, предпочитают достойных людей. Они могут их оценить, не позарившись на преданных дураков и дураков другой породы, которых окрылил дешевый успех у официанток и продавщиц и заставил воображать о себе невесть что.
Конечно, подобные замечания были несправедливы по отношению к Сергею. Но я видела, что он действительно не нравится Изольде, и она не старается подобной грубостью заинтересовать его.
Сергей, которого при всех обозвали дураком, явно не испытывал симпатии к Изольде. Но мне она нравилась все больше.
— Те женщины, о которых я говорил, — произнес Сергей, — не обладают и процентом куриного ума и поэтому не могут судить об уме других. И если красота с годами проходит, ума у них не прибавляется, и они остаются ни с чем.
Но это, конечно, был далеко не лучший ответ. Сергей явно сдавал позиции и проигрывал сражение.
Я немного расстроилась. Но, во-первых, все великие полководцы иногда терпели поражения. Во-вторых, Сергей был взволнован отсутствием Ольги и поэтому не собрался с мыслями. А, в-третьих, такой деликатный человек, как Сергей, не мог не растеряться перед напором хамства, царящего в лаборатории. Но и местных сотрудников можно понять. Просто они так воспитаны и привыкли травить не только друг друга, но и гостей.
Поклонник Изольды, который внимательно вслушивался в разговор, наконец, осмыслил обмен любезностями между Изольдой и Сергеем. До парня, похоже, дошло, что нелестно о нем отозвался не только Сергей, но и Изольда.
— Изольда! — воскликнул он. — Ты что — считаешь меня дураком?
— Нашел из-за чего переживать, — встряла Людмила Сергеевна. — Помнишь французскую поговорку: „Дурак — не дурак. Если голова еще на плечах, всегда есть шанс, что он исправится."
Псевдосестра покачала головой:
— Опять ты, Люда, все перепутала. Поговорка звучит так: „Палач — не дурак. Если голова еще на плечах, всегда есть шанс от нее избавиться."
Людмила Сергеевна махнула рукой:
— Ну, это почти одно и то же, — и обратилась к Изольде: — А ты зачем Андрюшу обижаешь? От вредности характера? Теперь-то я убедилась, что не ошиблась в своих подозрениях. Ты долго скрывала историю увольнения с прежней работы. Но, наконец, мы добились от тебя правды! Бедная Кошкина! Как ты ее мучала!
Псевдосестра поджала губы:
— Ты, Люда, вечно к Изольде цепляешься. И всегда без причины!
Но тут опять вмешался толстячок:
— Хватит. Замолчали. Слушаем Изольду. Скажи, история со шкурой на этом кончилась?
— Почти, — ответила Изольда. — Мы с практиканткой положили образцы в холодильник. И принадлежащие Кошкиной, и мои. Чтобы не перепутать — в разных мешках. И подписали еще. А финал — закономерный. На следующий день Кошкина отправила меня в командировку. А когда я вернулась на два дня позже положенного срока, холодильник оказался пустым. Кошкина сказала: „Мои образцы сгнили. Пришлось их выкинуть. А мне для эксперимента срочно понадобились новые. И я истратила ваши.“ Я нашла силы спросить: „Все сто пятьдесят штук?“ Кошкина отвела глаза и ответила: „Да“. В лаборатории стояла страшная вонь. И я поняла: Кошкина думала, что я вернусь из командировки вовремя, и спрятала мои образцы самое меньшее два дня назад. И опять в нашей лаборатории...
Изольда замолчала.
Я опасалась, что присутствующие, перестав смеяться, вновь начнут выяснять отношения, но тут вошел Петров.
Сергей и Петров упорно хотели поговорить наедине. И, конечно, неспроста. Я пожелала присутствовать при их разговоре, но они поручили меня заботам Людмилы Сергеевны.