Как ни странно, Петров позвал с собой Изольду, которая мрачно, произнесла:
— Больше я с вами .не имею никаких дел.
Сергей удивленно посмотрел на Петрова, который произнес:
— Она в курсе. И даже больше.
Изольда, нахмурившись, встала. Я не расслышала, что сказал ей Сергей, но, наверное, что-то существенное, потому что Изольда вскинула глаза на Сергея и перевела взгляд на Петрова. Тот утвердительно кивнул:
— Точно. И вчерашний разговор придется продолжить.
Больше Изольда не возражала.
И Сергей, Изольда и Петров удалились в оранжерею.
Преследовать их не имело смысла. Это могло вызвать подозрения и просто показаться навязчивым. К тому же, при мне они бы и не стали обсуждать свои секреты.
Людмила Сергеевна пригласила меня осмотреть оранжереи. И в конце концов уломала, хотя я еще помнила мой предыдущий визит туда и решительно отказывалась.
И вот опять я попала в тропический лес. Стало трудно дышать. Томительный зной мешал мыслям. Стекающая по растениям влага ничуть не уменьшала жару. Но термометр возле двери лаборатории показывал всего двадцать восемь градусов тепла.
— Поломан? — спросила я Людмилу Сергеевну.
— Почему? — удивилась она. — Все в порядке.
— А по-моему, градусов сорок, — заметила я.
— Нет, — сказала Людмила Сергеевна. — Это так кажется. Просто нет ветра. Поэтому душно. Обычно мы поддерживаем температуру не выше тридцати. А вы?
— Не помню, — ответила я. — Я всего-то полгода работаю в ботсаду. Еще не во все вникла. Знаю только, что в оранжерее мне всегда жарко.
Утром, собираясь на работу, я предусмотрительно не стала краситься, а мокрые волосы и одежда меня уже не пугали. Они, если рассматривать по теории относительности Сергея, являлись неотъемлемой частью работы в оранжереях тропических растений. Магнитофон, который я ношу в сумочке, я тоже на всякий случай надежно упаковала — чтобы не промок.
Людмила Сергеевна бодро зашагала по дорожке, и я поспешила ее догнать.
Слева была открыта стеклянная дверь в почти пустую оранжерею. Длина ее составляла метров тридцать, на протяжении которых примерно через каждый метр торчали деревянные шесты где-то моего роста. В ширину таких рядов было шесть — от одной стеклянной стены до другой. Это я точно сосчитала. Около каждого шеста рос небольшой кустик со светло-зелеными листьями.
Я с трудом успевала за моей провожатой, которая лучше освоилась с жарой и духотой, хоть и была старше меня раза в два. Я видела, что кустики разной высоты, но, по-моему, ни один не достигал тридцати сантиметров. Я решила, что это — хороший повод остановить Людмилу Сергеевну и сказала:
— Стойте! Мне интересно, что у вас здесь вырастет.
Людмила Сергеевна вернулась ко мне:
— Больше здесь ничего не вырастет. Все уже выросло, — отрезала она.
Ноя хотела затянуть отдых и поэтому спросила:
— А если кустики маленькие, зачем тогда такие огромные подпорки? Шесты ведь — это подпорки, да?
Людмила Сергеевна нехотя объяснила:
— Это из Сухумского ботсада приезжал командировочный вроде вас. Привез черенки. Сказала — либерийского кофе. Оставил указание — врыть подпорки не меньше полутора метров. Ты, конечно, знаешь, что кофейные деревья такого вида достигают двенадцати метров. Вот мы подпорки и сделали. А кофе оказался корзиночный. Он больше не вырастет. Такой маленький и должен быть. А подпорки, между прочим, мы всей лабораторией вручную делали. Целую неделю... Ну что, идем дальше?
Я спросила:
— А почему у вас не видно посетителей?
Людмила Сергеевна ответила:
— Здесь экскурсии не проводятся. Для посетителей есть другой комплекс оранжерей. Примерно в полукилометре отсюда. А мы занимаемся только наукой.
— Понятно, — сказала я.
И мы опять закружили по лабиринту оранжерей. Я не знаю, как ориентировалась моя спутница, но я-то почти сразу потеряла представление, где мы находимся, и как отсюда выбраться.
Отвратительный запах ударил в нос. Я остановилась:
— Людмила Сергеевна! Подождите! Посте живописного рассказа про гниющую шкуру мне начинает мерещиться ее запах. Как-то на отдыхаловке мы забыли про банку с маринованным мясом для шашлыков. А когда на третий день собрались уезжать, нашли ее. Сняли крышку, а мясо загнило. Запах был примерно такой же. Но вообще-то я не думала, что так легко поддаюсь внушению, и что история про шкуру произведет на-меня такое впечатление.
Людмила Сергеевна выслушала меня, не перебивая, и сказала:
— Тебе ничего не кажется. Это действительно запах разлагающегося мяса.