Мне захотелось вернуться, но я небрежно спросила:
— У вас что — в оранжереях много падали валяется?
Людмила Сергеевна улыбнулась и свернула на боковую дорожку:
— Смотри. Я тебя сюда и вела.
Я нерешительно приблизилась, стараясь не дышать носом. Я ожидала увидеть дохлую собаку или что-то в этом роде. Но передо мной на земле лежал огромный красный цветок с пятью бугристыми лепестками. Диаметр цветка был, наверное, около метра. Я судорожно начала вспоминать те немногочисленные сведения, которые приобрела, готовясь к работе в ботсаду, и наконец, смогла спросить:
— Это что? Эта... Как ее?.. Раффлезия?
Людмила Сергеевна восторженно подтвердила:
— Да! Это — раффлезия Арнольди! Самый большой цветок в мире. Обычно достигает метра в поперечнике. А этот — один метр семнадцать сантиметров! Я утром мерила. Ты, конечно, знаешь, раффлезия — растение-паразит. И состоит только из цветка и корешков, которые присасываются к хозяину — лиане из породы циссусов. Точнее, к ее корням. Раффлезия — наша гордость!
Я деликатно спросила:
— А почему она так противно воняет?
Ученая дама обиделась за любимицу:
— Ее запах служит для того же, для чего, например, запах роз. И поэтому ничем не хуже запаха других цветов. Все цветы привлекают своим ароматом насекомых, которые их опыляют. Просто, одни привлекают каких-нибудь пчел, а вот раффлезия — мух и жучков, питающихся всякой падалью. Видишь, как они вьются над цветком? Мне кажется, ты не очень разбираешься в ботанике и вообще в биологии, раз не можешь понять, что хорошо и приятно то, что целесообразно.
Людмила Сергеевна изучающе посмотрела на меня и проворчала:
— Подумать только! Запах ей не понравился! Приезжают тут всякие! Даже раффлезия ей не угодила!
Я не хотела ссориться и поэтому спросила:
— Это, наверное, очень редкий цветок. У нас его нет. Как вы его вырастили?
Вопрос попал в точку. Людмила Сергеевна была счастлива:
— Выращивать его, и правда, трудно. Но мы знаем секрет. Сейчас у нас цветет шесть раффлезий. А эта — самая крупная. В естественных условиях цветок растет вблизи тропинок, протоптанных слонами. Из цветков образуются плоды, которые раздавливают слоны. А мелкие семена прилипают к ступням слонов и переносятся дальше по тропе. И некоторые из них попадают на обнаженные корни циссуса.
Мне показалось странным, почему слоны не давят цветы раффлезии, а ждут плодов. Но я промолчала, чтобы не раздражать Людмилу Сергеевну, которая воодушевленно продолжала:
— Как известно, в ботсадах не держат слонов. Поэтому не растет и раффлезия. По другому она не приживается. Но у нас нашли выход из положения. Раз плоды надо обязательно давить, а слонов нет, то для этой цели выделяют двух самых молодых сотрудников. Они и растаптывают плоды. В этот раз посылали Изольду с Андреем. Ты их видела в лаборатории. Андрей влюблен в Изольду, а она над ним только смеется.
— Ну и трудно растаптывать плоды раффлезии? — заинтересовалась я.
— Не очень, — сказала Людмила Сергеевна. — Правда, немного грязноватая работа. Надо обувать валенки, потому что к другой обуви семена не прилипают. А в оранжерее, видишь, как мокро? Да и сами плоды ужасно липкие... — Людмила Сергеевна встряхнула головой. — Но зато игра стоит свеч! Раффлезия — наша гордость, — повторила она.
— Красивая, — отозвалась я.
Людмила Сергеевна грустно улыбнулась:
— Не все это понимают. Вчера я показала раффлезию вашей помощнице. Так она все старалась побыстрее убежать.
— Какая помощница? — не поняла я.
— Как какая? — удивилась моя собеседница. — Из вашего ботсада. Вас же троих сюда отправили: тебя, Сергея и ее вслед за вами — помочь упаковать образцы. Она еще вчера спрашивала, приехали вы или нет. А я сказала, что уже давно приехали.
Я насторожилась.
— А что же она нас не подождала?
— Она хотела подождать, — ответила Людмила Сергеевна. — Но мы объяснили, что раз вы утром не появились, то и после обеда вас не будет. Но вообще-то я с ней почти не говорила. Только сводила раффлезию показать. Она все больше с Изольдой общалась.
— С Изольдой? — переспросила я.
— Да, — кивнула Людмила Сергеевна. — Лариса всегда, когда приезжает, решает вопросы с Изольдой. Или лично с шефом.
— С Петровым? — воскликнула я.
— Конечно, — удивленно посмотрела на меня Людмила Сергеевна. — С кем же еще? Вот фамилию ее не знаю. Когда-то слышала, но забыла.
— А часто она приезжает?
— Не помню, — ответила Людмила Сергеевна. — По-моему, раньше пару раз здесь была. А может, раза' четыре. Да я к ней очень и не присматривалась. У меня своих забот хватает.