Мы расположились недалеко от лаборатории на длинной скамейке. Я сидела на одном краю, а Сергей с Ларисой — на другом. Я не возражала, так как Лариса хотела поговорить с Сергеем наедине, а я и отсюда хорошо слышала их слова.
Одноэтажная лаборатория, прилепившаяся к огромной оранжерее, выглядела лишь тамбуром в загадочный тропический мир.
Я уже включила магнитофон, чтобы записать беседу. Но Лариса пока не сообщила ничего интересного. Она вслух читала характеристику, которую ей написали на работе, и тут же ее комментировала: „Инициативна и исполнительна. Это точно! Я как что придумаю, проявлю инициативу, меня же и заставляют выполнять то, что я придумала..."
Дверь лаборатории распахнулась. Псевдосестра Людмилы Сергеевны прямо с порога крикнула нам: *
— Если кого из наших увидите, я пошла на обед.
— А если мы никого не увидим, вы так голодной и останетесь? — сочувственно спросил Сергей под восторженный смех Ларисы.
А псевдосестра быстро прошагала мимо нашей скамейки:
— Все шутите, а о сотрудниках своих плохо заботитесь, — на ходу сказала псевдосестра Сергею.
И кивнула в сторону Ларисы:
— Вон, она вас вчера два часа ждала. Хорошо хоть сегодня встретились.
— Спасибо за заботу, — улыбнулась Лариса. — Сейчас уже все в порядке.
Псевдосестра свернула на боковую аллею, и почти сразу же из-за угла лаборатории появился потрепанный мужик неопределенного возраста. Он нес лопату и ведро, в котором что-то гремело, и направлялся прямо к нам. Синий рабочий халат, старые темные брюки и стоптанные ботинки без шнурков вполне соответствовали их хозяину. Он остановился прямо передо мной и поставил на асфальт грязное ведро с огромными кривыми ножницами и еще какими-то садовыми инструментами.
Я вспомнила старую шутку: „Рыбаки! — догадался Штирлиц, увидев людей с удочками". И так же ловко вычислила: „Это — садовник." Хотя, возможно, официально он числился „рабочим ботанического сада", а может, кем-нибудь другим.
Садовник был довольно хилый и уже немолодой. Лицо покрывала седая щетина. Он опирался на лопату, внимательно смотрел на меня и вдруг громко сказал:
— Буду читать стихи. Свои стихи. Собственного сочинения. А вы уж рублишко-другой не пожалейте для бедного поэта.
— Можете и без стихов обойтись, — сказал Сергей и протянул садовнику пятерку.
Все-таки, какой Сергей добрый и нежадный!
Я достала кошелек.
— У меня тоже есть деньги, — задумчиво произнесла Лариса.
Но садовник с неожиданным достоинством сказал:
— Мне лишнего не надо. И милостыни тоже. Поэтому стихи будут обязательно — я отработаю вашу пятерку.
Дорожка была шириной метра два. Садовник отнес ведро и лопату на газон напротив скамейки, прислонился спиной к фонарю и обратился к нам:
— Сейчас вы услышите одно из моих любимых произведений. Оно называется: „Стихокрутка на десерт".
Поэт-садовник выпрямился и начал:
— Каждый делает, что хочет, Остальные водку пьют. Алка больше не хохочет, — Уже целых пять минут. Не успеешь успехнуться...
— Успехнуться — это от слова „успех", — пояснил поэт и Повторил:
— Не успеешь успехнуться Или, скажем там, свихнуться, Как уже пора загнуться, Когда мы идем гулять. Мы идем себе по миру. Хочешь, по миру пойдем? Разнесем свою квартиру, И соседей разнесем.
Садовник задрал голову, закатил глаза и захрипел:
— Под копытом скрипят кораллы, Не пора ли грузить вам гравий, А еще — собирать гербарий Или просто играть на трубе? Только, чтоб не будить КГБ... Рано рот вы заткнули мне — Я еще бы сыграл на трубе! — выкрикнул садовник и вдруг повалился на асфальт. Мы подбежали к упавшему.
— Что с вами? — взволнованно спросила Лариса.
Садовник пытался что-то сказать, но лишь еле шевелил губами.
— Может, врача надо? — нерешительно произнес Сергей.
Но садовник отрицательно замотал головой и, наконец, выдохнул:
— Нет... В кармане... Сердце...
— Что в кармане? — не поняла Лариса.
А Сергей наклонился к садовнику, пошарил в кармане его халата и вытащил несколько смятых червонцев и флакончик с какими-то таблетками.
— Интересно, сколько таблеток он ест за раз? Штук семь хватит? — спросил Сергей.
— Мало, — сказала Лариса. — Не подействует. Некоторые мои знакомые глотают колеса, буквально, горстями.
— Это смотря что они глотают, — заметил Сергей. — А тут ничего не написано. Непонятно, какое лекарство.
Пока Сергей и Лариса занимались пустой болтовней, я заметила на газоне черный шланг для поливки цветов. „Все-таки, ботсад — есть ботсад!", — обрадовалась я, когда обнаружила, что шланг крепится к водопроводному крану, растущему прямо из земли. Я раскрутила кран, убедилась, что из шланга бьет вода, и со шлангом в руках пошла спасать больного.